Та музыка, что просится из кадра

Май 13, 2013

Та музыка, что просится из кадра

Недавно «ArtBeat» решился на новый для себя опыт – издать музыку для кино. Её автор – Михаил Смирнов; название альбома, дюжины саундтреков – «И на земле…»;  качество музыки, на наш вкус, потрясающее: третью неделю после прослушивания вся «верхушка» «АртБита» пребывает, мягко говоря, в офигении.

Чуть отойдя от него, мы решили сделать промо-интервью с Михаилом – без каких-либо «откровений», не затем, чтобы удивить читателя: выпуск альбома с музыкой для кино – сегодня само по себе дело необычное. А разговор со Смирновым – дело само по себе хорошее.

Как Михаил и его музыка.

*  *  *

– Для кино ты пишешь?..

– С 1997 года. А диск «И на земле…» – просто сборник тем, наиболее соответствующих моему пониманию инструментальной музыки для кино. Все они написаны с 1997-го по 2012-й.

– То есть это как бы итог 15-ти лет работы для кино – «круглой» даты?

– Получается, да! (Смеется.) Только я об этом не думал.

– За 15 лет к скольким фильмам и сериалам ты музыку написал?

– Не знаю, не считал. (Улыбается.) Есть замечательный сайт kinopoisk.ru. Там, если набрать в опции поиска «Михаил Смирнов», можно увидеть всю мою, так сказать, фильмографию. (Вот она – Ред.) В каких-то из этих проектов я один из нескольких композиторов, писавших для ленты; в других – единственный… таких где-то с полтора десятка. Но на пластинке я специально не стал указывать, из какого фильма или сериала такая-то тема.

– Почему?

– Не хочу пользоваться названиями фильма как рекламой своей музыки к ним. С коммерческой точки зрения это, возможно, неправильно. Зато с творческой – честно.

– В смысле?

– Я хочу, чтобы альбом покупали не поклонники, например, такого-то известного сериала, а те, кому моя музыка интересна сама по себе. Тем более, что я считаю треки, отобранные для диска, вполне самостоятельным продуктом – слушая их, не нужно знать, в каких эпизодах каких фильмов они звучали. И чтобы это подчеркнуть, я специально дал трекам названия… в кино-то они безымянны.

– Звучание треков оставил как в фильмах?

– Где-то оставил, где-то изменил аранжировки, в каких-то местах поменял гармонию… а то и вовсе пересвел или переделал трек по сравнению с вариантом для фильма. Или из частей саундтрека собрал сюиту… Всё это для того, чтобы, как я написал в предисловии к диску, «освободить от рамок кино». Свою роль для кино эти треки отыграли, и теперь у них иная роль, теперь они – другие произведения в другом жанре…

Авторский вариант обложки альбома – с его пилотного, некоммерческого («для своих») релиза (рекорд-лейбл Смирнова «Terirem Production», 2012)

– …под названием «музыка для кино», в котором главное слово – «музыка»?

– Именно так.

– К слову, ты в курсе, что Михаил Смирнов не первый, на чью киномузыку запал «АртБит»?

– М-м… в каком смысле?

– В таком, что мы издали двойной альбом Владимира Голоухова – его музыку, которую он определяет так: «Она из кино, которое слушатель ставит в своем воображении, когда слушает эту музыку».

– Отличное определение! И музыка у Голоухова такая же…и я ему по-хорошему завидую. Потому что сам с радостью писал бы такую музыку, но ограничен конкретным материалом: снимается такой-то фильм, будь любезен сесть, вдохновиться сюжетом, монтажом, работой оператора, актерами – и написать к нему то-то и то-то. И я сажусь, и я пишу, и, обычно, с удовольствием. Делаю работу, которую люблю, еще и деньги за нее получаю! (Смеется.)

– Смех смехом, но если я скажу, что композиторам гуще всего платят за работу для кино и ТВ…

– Это будет правдой. И это, чего скрывать, основной мой заработок. Но мне за него не стыдно… я же не просто так: сел, пофантазировал – и готово дело!

– Тогда давай подробнее о твоем творческом процессе. Чаще всего ты пишешь для уже смонтированного киноматериала?

– Да. Что сложно, так сказать, по определению: в эпизоде, например, 1 минута 47 секунд – и я, кровь из носу, обязан уложить в них всю тему!.. Поэтому стараюсь вникнуть в ленту пораньше, еще в процессе съемки: двигаться параллельно режиссеру, вплоть до присутствия на съемочной площадке, до разговоров о музыке перед тем, как пойдут кадры для неё. Так и правильней, и полезней для фильма – «картинка» и музыка рождаются друг для друга, поэтому лучше сочетаются. А когда пишешь к готовому эпизоду, впервые тобой увиденному, музыка поневоле делается как приложение к нему… Хотя и это можно преодолеть, если есть взаимопонимание с режиссером и продюсером. Оно – самое главное. Когда его нет, разумнее всего – вежливо отказаться от работы, мирно расстаться, пока не поругались (улыбается). А так – работа как работа: приносишь режиссеру или продюсеру тему; если она принимается, доводишь ее до ума, прописываешь развитие. Потом аранжировка и запись.

– Музыкальные жанры, в которых ты писал для кино?

– Разные. От рока… в нем я обычно работал с Андреем Звонковым, с которым дружу с подростковых лет… до музыки для малого камерного состава со струнными. Для полноценного симфонического состава не писал, не довелось – из-за того, думаю, что в бюджеты фильмов это не закладывалось… Бывало, что часть музыки писал на компьютере, но с учетом того, что в эту ткань после будет вложен живой инструмент – скажем, виолончель или гитара.

– А записывалась твоя киномузыка?..

– Тоже в разных местах. Самая первая – на «Тонстудии» Мосфильма, Геннадием Папиным. После много работал со своим другом, звукорежиссером Владимиром  Воронцовым – сначала в студии на Парке Культуры, потом в «Параметрике» Сергея Большакова. Очень многим обязан Володе, все работы с ним считаю не столько своими, сколько совместными.

– Сам ты на диске на чем играешь?

– На клавишных: половина партий – живой рояль, половина – электроника. Перкуссию не играл, зато много сделал аккордеоном. Клавишные, плюс что-то на компьютере, плюс аккордеон – мой, так сказать, стандартный набор для кино! (Смеется.) Кстати, сейчас в нашем кино аккордеон сильно востребован: и когда надо сделать музыку с русским акцентом – и когда с французским, а-ля Владимир Косма… подзвучить мечты героев о заграничной жизни.

М.Смирнов-мультинструменталист

– Вся твоя музыка для кино – закадровая?

– Не вся. Редко, но бывала и внутрикадровая. Правда, без сильной смысловой нагрузки – не такой, какая, например, у Кустурицы: у него, по-моему, вообще внутрикадровой музыки большинство. Писать такую – высший пилотаж, но тут опять же все от режиссера и продюсера зависит. Ну, не предусмотрено в фильме, чтобы его музыка двигала сюжет, была еще одним героем картины – и все тут.

– При всем при этом, например, у Рязанова в «Иронии Судьбы» без музыки в кадре – точнее, без песен – вообще никуда! Этими песнями в любви объясняются, о себе рассказывают…

– Ты верно уточнил: именно, что песнями! Я как раз для таких песен аранжировки и писал – например, для исполнения их Сергеем Маховиковом, который меня в кино привел. Но они, при всем уважении, ближе к авторской песне, где музыки мало – вот мне и приходилось аранжировками делать их хоть как-то музыкальней. А так для меня авторская песня – жанр абсолютно чуждый. Мне, сам знаешь, лучше работается в чисто инструментальной музыке…

– … которая в кино часто для того, чтобы «настроение создать».

– Ну, да. Есть у нее и эта роль.

– А чтобы написать такую музыку – например, для саспенса – ты должен поймать в себе соответствующий настрой, так?

(Усмехнувшись, через паузу.) В самом первом моем фильме именно такая задача и была – нагнать музыкой на зрителя ужас. И я до такой степени себя в эту задачу погрузил… причем, удачно: нашел тему, про которую сказали: «То, что надо! Развивай!»… и я засел развивать. Лето, ночь, духота, дома, кроме меня, никого, из музыки, чем дальше, тем больше ужас течет, из гармонии лезет улыбка злого клоуна, и я чувствую, что меня жуть берет и «крыша едет». И что надо хоть как-то отпрыгнуть, чтобы продолжить работу.

– И ты тогда?..

– Закурил! Хоть и был молодым-правильным-некурящим… да и сейчас не курю. А тогда прямо с сигаретой в зубах работу и доделал. (Смеется.) Если и дальше о состояниях, в которые я себя вгонял… не знаю, что и добавить! (Через паузу.) Пожалуй, только то, что, работая для кино, я более лиричен, чем, скажем, в занятиях с «Art Ceilidh». В кино я с музыкой один на один, и это вынужденное одиночество само располагает к лирике. (Пауза.) И еще одно, что точно о себе знаю: никогда не задаюсь целью написать лирику чисто мажорной или минорной… да это и не получается! (Смеется.) Например, даже если пишу явно светлую тему, все равно в ней вылезет что-то пронзительное, одинокое… Но, повторяю: почти все зависит от «картинки», для которой пишешь.

– Пример?

– Скажем, надо написать музыку к «экшну»… или к лирической сцене. Садишься, смотришь эпизод – и видишь, что художественной ценности в нем никакой, он сплошь «фанерный». Вывод: музыку к нему надо писать точно такую же – плоскую, формальную: «как бы экшн» или «как бы лирику». Сложная музыка, как ни странно, здесь выпадет из кадра, еще больше его испортит. Так что режиссер или продюсер в таких случаях говорят мне: «Пиши проще, не умничай!» – и они, по большому счету, правы. Поэтому не умничаю и упрощаю… Зато когда эпизод непростой, качественный, он как бы сам подмигивает: добавь в музыку того-то и того-то!

– Над какой лентой сейчас работаешь?

– Сейчас у меня простой. Надеюсь, временный, хотя есть ощущение, что наше кино накрыла волна кризиса. Знаю немало людей разных кинопрофессий – в том числе, композиторов, крепких профессионалов, которые с сентября сидят без дела, а до этого были вполне востребованы… Наше кино, как ни крути, сфера деятельности клановая, распределенная между «семьями». Если ты входишь в клан, в «семью», то практически всегда при деле, если нет – зависишь от того, позовут тебя или не позовут. При всем при этом, в нашем кино меня знают, я уже давно не «никто и звать никак». Поэтому свой сегодняшний простой объясняю кризисом – в смысле, работы стало меньше, и к ней привлекают только «своих».

– Вообще-то новых российских сериалов меньше не стало.

– М-м… да, согласен. Что ни месяц, то премьера, потоком идут. (Задумывается.) Тогда, возможно, кризис в нашем кино очень близок. И кланы, знающие об этом, делают себе запасы на «черный день»…

Тем более, что у нас музыку для кино сейчас готовы писать все, кому не лень. Освоил ты, скажем, программу Logic, наслушался того же Косма или Морриконе, сообразил, как под них стилизоваться – и ты уже кинокомпозитор! Ну да, делать саундтреки ты уже можешь… только вот музыки в них нет. Отсюда деградация профессии: всем известные режиссеры и продюсеры у нас есть, про актеров и не говорю, народ их в лицо знает… а кинокомпозиторов? Да, пожалуй, ни одного не знает!.. Это не значит, что нет хороших профессионалов – я сам, бывало, смотрю краем глаза что-нибудь отечественное … о-па! музыка пошла! классная! кто автор? ага, в титрах такой-то! м-да, первый раз его фамилию читаю… И, бывает, что в последний.

– Чтобы тебя знали в лицо, надо мелькать на кинотусовках. А ты ими манкируешь?

– Не всегда. Если премьера, и надо быть, я прихожу. Но не мелькаю. Сижу в уголке за коньячком, кто-нибудь подходит: «Простите, это вы музыку написали?» – «Да» – «Очень хорошая, спасибо, вы молодец!»… и дальше идет.

Редкое и хорошее фото – дома у Алексея Козлова, с ним и отцом, гениальным гитаристом Иваном Смирновым. На детях гениев природа, по счастью, отдыхает не всегда.

Но это нормально. Да, надо высовываться, чтоб тебя запомнили. А для этого надо что-то делать… но едва подумаю, что для выхода в бомонд нужны какие-нибудь шарфик, челочка, пиджак в клетку, сразу с души воротит… Ладно, ерунда всё это! Ну не было у меня прямо недавно работы для кино – зато была для театра!

– Какая?

– У моего друга, достаточно известного режиссера Александра Пономарева, была давняя, едва ли не с детства, мечта – поставить пьесу Блока «Роза и крест», этакую мистерию из XIII века, рыцарских времен. Пьесе – сто лет, а её никто не ставил, вообще никто, представляешь!.. Станиславский, правда, пытался, еще до революции, начал репетировать, но как-то заглохло… А Саша ее поставил – в Школе Драматического Искусства, которая на Сухаревке. А я – на пару с Олегом Бойко – написал музыку для спектакля: и сквозную тему, и для песен, которые поют либо герои пьесы, либо менестрели – «люди от театра», сидящие прямо на сцене.

Чувство по ходу работы было потрясающим: я – первый в истории человек, который пишет музыку к «Розе и кресту»! делаю то, о чем и мечтать не мог!

– И на этой мажорной ноте помечтаем, что в будущем у тебя – альбом музыки к спектаклям…

– Ну да… мечтать не вредно. (Смеется. Через паузу.) Особенно сейчас.

Беседовал Дмитрий Филатов

Авторы фото: Соня Смирнова, Михаил Смирнов (фотография для альбома), Иван Смирнов-младший.

Похожие Посты

Тэги

Добавить в

Оставить комментарий