«Откуда у парня ирландская грусть?»

Июл 30, 2012

«Откуда у парня ирландская грусть?»

Это, конечно, не проблемная статья. Это, скорее, разговор о проблеме. А начался он со звонка Михаила Смирнова: «Слушай, я тут хочу кое о чем высказаться, но не знаю, как» – «Так давай встретимся, обсудим, делов-то!».

Встретились, поговорили. И решили не умничать, статью на проблемную тему не писать, а дать разговор, каким он был.

 

– Поехали. Излагай проблему.

– Да погоди ты… я в ней сам толком не разобрался.

– Так излагай, как попало. По ходу разберемся.

(Пауза.) В общем, в разговорах с носителями западной культуры, приехавшими в Россию работать… как они там? Экспаты, что ли?

– Ага.

Так вот, в разговорах с ними я раз за разом получал один и тот же вопрос: какого черта, Михаил, ты занимаешься тем, о чем представления не имеешь?

– В смысле?

– В смысле, с чего это вдруг я занимаюсь кельтской музыкой… Недавно один ирландец после концерта в «Гоголе» начал мне внушать: мол, ты не знаешь, что такое голод по-ирландски, что такое наша многолетняя война с Англией, а раз не знаешь, то на каком основании берешься за кельтское!

– Сам-то он эти голод и войну испытал? Уверен, что нет.

– Так он не от своего имени выступал. А как бы от имени ирландцев…

– … перед Михаилом Смирновым, русским музыкантом.

– Ну, да.

– Нашел перед кем!.. Нет, ирландцы, конечно, от англичан пострадали страшно. Но если уж искать нацию, которая от кого только ни пострадала – так это мы, русские. Где-где, а здесь мы кельтам фору, может, и не дадим, но рядом встанем запросто!.. Извини, а сам-то ты этому ирландцу что ответил?

– Спросил: «А тебе что, наш концерт не понравился?» – «Наоборот, очень понравился! Но ты объясни мне, почему ты это играешь, по какому праву?» (Пауза.) Именно поэтому мне и захотелось объясниться. А то нам… не то чтобы приходится оправдываться на эту тему, но вроде того.

«Нам» – это «Art Ceilidh»: тебе, Клевенскому и остальным из состава?

– Да. И если бы только иностранцы грузили! Наши тоже с этим пристают… даже папа (Иван Смирнов, великий наш гитарист. – Ред.) меня в свое время грузил. И мы… ну, не то чтобы сильно переживаем… просто я подумал, что пришло время раз и навсегда высказаться на тему «Какое право имеет такая группа, как «Арт Кейли», существовать в России». А то, бывает, говорят: если уж вы такие умные, чтоб писать кельтское, так езжайте к кельтам и пробивайтесь там.

И?

– Так мы в «Арт Кейли», и думаем выехать туда поиграть. Чем дальше, тем больше хотим. Чтобы, наконец, расставить все точки над «ё».

А вообще что о вас публика думает? Хотя бы в Интернете.

– В нем тоже мнения пополам разделились. Есть те, кто «за нас», кто занимается пропагандой творчества «Арт Кейли», раскруткой его в Facebook’e и т.д. И реакция англоязычной аудитории на наши выложенные треки – она, как правило, благоприятная. А бывает, что и крайне положительная: иностранцы сами нас друг другу советуют. Но и среди них находятся люди, говорящие: раз вы из Москвы, то какого хрена поете на нашем, а не по-русски! На что я отвечаю: «Если я русский, тогда что именно, по вашему мнению, я должен петь? Про матрешку-балалайку? Так это не русское, а советское!.. Нет, существует, конечно, знаменное церковное пение, например. Но вы же не его имеете в виду, так? А то, куда вы меня клоните – это советское. И лично я с этим ничего общего иметь не хочу».

– Не слишком ли ты радикален к «советскому» в музыке?

– Думаю, что нет. Просто это ну совсем «не моё»… Я считаю, что музыка не может не основываться на народной традиции, что в основе любого музыкального творчества так или иначе лежит фольклор.

–  «Советское»-то тут причем?

– А при том, что в основе советской песни – будь то песни для детей, что-нибудь популярное из кинофильмов, эстрадные или поп-песни – лежат одесский фольклор и цыганский романс. Ни то, ни другое не имеет отношения к непосредственной русской традиции, которая безжалостно уничтожалась Советами, и это почти никого не смущает, мало кто об этом задумывается… А на меня советская песня с детства наводила тоску! Поэтому, когда я услышал музыку, свободную от этих интонаций, я просто не смог пройти мимо неё.

–  Это ты про кельтскую?

–  Да.

–  Тогда почему ты в джаз не пошел? Или в хип-хоп? Они ведь тоже свободны от «совка».

–  Потому что я, по сути своей, не из этих жанров. Хотя, если бы пошел, вряд ли бы кто-нибудь на меня за это наехал. Сегодня вообще стало нормой «косить под негров». Каждый второй поп-исполнитель подражает звёздам хип-хопа и рэпа – их манере пения, поведению на сцене… И это тоже никого не смущает. Да что в сегодня-то ходить! Еще в 60-е великий и ужасный Мик Джаггер, англичанин по крови, перевоплотился в «чёрного» певца – и до сих пор кумир миллионов! И никому в голову не пришло обвинить «роллингов» в измене родине – хотя в основе их музыки не английский фолк, а ритм-энд-блюз. Да и джаз тоже не русская музыка. И что тогда делать с Гараняном, Лундстремом, Козловым? В предатели записывать?..

Так что в этом смысле с «Арт Кейли» всё просто: мы не из джаза, не из хип-хопа, наша музыка свободна от «блю нот» и от советского «два прихлопа, три притопа». И всё, и ничего больше. Поэтому… (Задумывается.)

Что – «поэтому»?

– Поэтому я и нахожусь в том музыкальном пространстве, в котором нахожусь. И в нём не имитирую чужое, а делаю чисто свой материал. Опять же, вспоминая Ивана – он как-то раз сказал «Не дай Бог никому в жизни или в музыке хоть чего-то имитировать!» – так вот, нет у меня ощущения, что я имитирую! (Пауза.) Да, мы в «Арт Кейли» используем, конечно, какие-то традиционные кельтские ходы, темы или интонации. Но в основе – свое отношение, поэтому на выходе вещи авторские. Наверное, именно этим они и интересны людям за границей, которые пишут: «Насколько, оказывается, свежо и интересно преломление нашей традиции через вас, через Москву…. давайте приезжайте к нам, не откладывайте это дело!»

Приглашения шлют?

– (Смеется.) Вообще-то от людей, которые там, за бугром, заправляют концертной деятельностью, предложений пока не поступало. Но к «проверке боем» мы уже готовы… в смысле, готовы выехать в августе за свой счет на Эдинбургский фестиваль, например.

Мандража перед ним?..

– Нет.

Почему?

(Задумывается.) Конечно, кельтская тема – это не все моё творчество, а только часть. Но эта часть пока получается лучше, чем у некоторых западных групп, которые играют для себя после работы. От всех таких групп, мы, во-первых,  отличаемся тем, что профессионалы, а не любители. А во-вторых, тем, что создаем своё.

Вообще-то здесь, в России, вы тоже не единственные, кто играют кельтское.

– Да, но мы не играем кельтское в общепринятом смысле. Поэтому любители аутентичного кельтского фолка относятся к нам с недоверием. Обычно это или юноша, играющий на висле и посещающий собрания кельтанутых, или девочка из толкиенисток, играющая на гитаре, у которых свои, достаточно странные, бардовские песни на русском. Но суть в том, что все это ближе к советской авторской песне, чем к кельтской – да и с фолком там ничего общего! И «Арт Кейли» они не любят за то, что под нашу музыку не попрыгаешь столбиком, не споёшь хором: «Вот эльфов стройный ряд в лесу сокрылся сумеречном том…» – потому что по-английски это не звучит.

– Это ты в том смысле, что у них тексты на русском, а у «Арт Кейли» – на английском, тобой написанные?

- Да.

- А на гэльском текстов не пишешь?

– Нет. Я ведь не учился на филфаке, гэликом в совершенстве не овладел. (Смеется.) Но тут уж ничего не поделаешь: для музыки, которую мы пишем, лучше всего подходит английский, которым я, к счастью, владею. Я-то так вообще от многолетней практики иногда даже думать начинаю на английском – очень прикольно бывает! (Смеется. Через паузу.) Ты меня слышишь хоть?

Ага. И попутно думаю… Можно я три копейки вставлю? Типа промежуточного итога?

– Конечно.

По-моему, все эти наезды на тебя – «по какому праву!» и т.д. – все они имеют в основе чистой воды национализм.

– В смысле?

Поясняю. Тот самый ирландец… он, думаю, в своей подкорке считает так: «Да, кельтская музыка может быть интересна всем, но! Она – прежде всего – наша! И больше ничья. Поэтому, господа из Москвы, не покушайтесь на нашу национальную культуру!»… Так и подмывает ответить: «Да пойми ты, черт чудной, что «Арт Кейли» имеет дело не с национальной частью кельтской культуры, а с ее музыкальной частью! Да, хорошая музыка, конечно, имеет национальность. Но главное-то её свойство – приживаться везде! И с этим ничего не поделаешь: музыканты из «Арт Кейли» делают музыку в кельтском духе лишь потому, что она в них прижилась!» Согласен с этим?

(Подумав.) Да. Очень правильно сказано. И по доброму. (Улыбнувшись.) А теперь мои три копейки. Однажды мои друзья, группа «Si Mhor» (российская, в переводе –  «Жители Холмов». – Ред.), которая раскачивала кельтскую тему у нас и была одной из первых групп, сделавшей в этой теме свой материал, свои аранжировки, певшая что-то ирландское не по ноткам, а внося свое отношение – так вот, в 90-е годы они были очень популярны, собирали аншлаги и даже попали к Диброву в «Антропологию». Где Дибров возьми и спроси у них: «Откуда у парня ирландская грусть? В смысле: вы выбрали для себя кельтскую музыку, а почему?» На что они ответили: «Потому что в термине “кельтская музыка” ключевое слово для нас – “музыка”…»

    

– К слову, я бы в ответ на наезды на «Арт Кейли» еще один контраргумент выдвинул.

– Выдвигай.

–  «Вы, ребята, лучше бы порадовались, что Смирнов с Клевенским обогащают кельтскую музыку новыми инструментальными красками!» Это я про твой аккордеон и десятки Сережиных дудок – от рожка до хулусе.

- Насчет дудок согласен. А вот аккордеон у кельских групп работает вовсю, я тут не новатор… Но то, что мы стараемся расширить инструментальное поле – это да… Хотя кельтские мотивы – на каких только инструментах их не исполняют, где их только нет! В рок-музыке их полно – и ничего, кельты на это спокойно смотрят. Кстати, о роке… когда я был в Бретани, познакомился там со звездой местного фолк-рока, известным у них акустическим и электрогитаристом Дан Ар Бразом. Ну, и спросил у него, откуда начался весь его интерес к фолку. На что он ответил, что в школе ощущал себя обычным французским мальчиком, а потом попал под экспансию рок-н-ролла – и вдруг осознал себя бретонцем, занялся бретонской музыкой, погрузился в нее. А толчком послужили битлы, их новая форма европейского рок-н-ролла, очень открытая, поощряющая эксперименты. Парень потянулся за битлами –  и ощутил себя бретонцем, кельтом.

– С чего вдруг?

– Так я тоже удивился! «Стоп! – говорю ему. – Где кельты, а где битлы?» – «А ты, – отвечает он, – сам посуди! Под битловскими вещами, как правило, две фамилии: Леннон и Маккартни. Одна – ирландская, другая – шотландская!» (Смеется.)

– Ой, как здорово! И мысль сильная: если у битлов копнуть, найдешь немало кельтского. У того же Маккартни, но уже с «Wings» – «Mull Of Kintyre», волынщики во второй половине вещи!

– Но для меня самое интересное в «Битлз» – то, как они смешали ритм-энд-блюз с традиционным для послевоенного Ливерпуля пением на всяких собраниях под гитару на два голоса. С пением, которое было не салонным, не авторской песней, а чем-то простонародным, с сильными корнями.

Под которое и выпить можно, и сплясать…

– Ну, да.

– … один в один, как под «Арт Кейли». Ты же не будешь отрицать, что «Арт Кейли», при все уважении к его музыке, еще и концертный проект. Чтобы вас не просто слушали, а подпевали-плясали. Или взгрустнули сообща под какую-нибудь балладу – что ваша публика, кстати, и делает. А это дико характерно для народных песен… или неправ?

– Прав. Мы этого и не скрываем.

– Народных – в том числе, и кельтских. Получается, вы и здесь пишете строго в кельтском духе! И нечего на вас наезжать.

– Слушай, а, может, тот ирландец думал… кстати, обязательно надо написать ему спасибо за то, что он нас к разговору подтолкнул, что никаких обидок на него нет… так вот, может, он подумал: раз мы русские, то должны петь что-то типа песен Поволжья. А я-то как раз в этом и вижу имитацию фольклора… Хотя нет, вряд ли он так думал.

– Знаешь, если уж писать тому ирландцу, то, кроме спасибо, пожалуй, так: «Мы с Михаилом Смирновым считаем, что у наций, которые сильно от судьбы претерпели, есть в музыке сильно общее. Отсюда и тяга к музыке друг друга. У вас – к нашей, у нас – к вашей»… Лично меня тирольское пение, при всем уважении, трогает мало. По мне оно, скорее, цирк. Зато ирландская грусть или лихость, под которые и святой запьет – самое оно! Спеть с горя что-нибудь лихое – это настолько русское, что всем нам в этом смысле ирландца понять – раз плюнуть. Так?

– Так. Но (смеется) не всем. Был случай: играли мы в Арбитражном суде…  организаторы праздника 8 марта решили, что музыка «Арт Кейли» веселая и позитивная, поэтому давайте сыграйте у нас. Ну, мы приехали, вышли на сцену… а в зале – мужчины в костюмах и галстуках, женщины в строгих блузках… в общем, совсем не та публика, что ходит на наши концерты, а вся такая «светская». Открываю рот, пою по-английски – и на меня смотрят, как на диковину! Откуда взялся, почему по-английски, музыка какая-то «не наша»! Это был, слава Богу,  единственный раз, когда я ощутил себя со страшной силой неуместным… впрочем, такое тоже надо пережить… но все равно было дико не по себе!

– Но вывод-то из этого случая какой? А такой: что кельтская народная музыка, что музыка «Арт Кейли» – обе рассчитаны на людей без галстуков и строгих блузок!

(Смеется.) Ну да… на непосредственную публику… Раз так, тогда еще один прикол расскажу, чтобы ты его растолковал. Однажды мы играли на концерте мини-фестиваля, посвященного «Дням Роберта Бёрнса». На нем был шотландский гитарист, который решил, помимо своих шотландских песен, спеть Высоцкого: «Здесь лапы у елей дрожат на весу…». Помню, когда он ее объявлял, у него аж лицо изменилось от старания донести до публики, почему он хочет ее спеть. Сказал: «…потому что она по духу близка к песням наших бардов» – и дико трогательно спел ее по-русски. На что народ в зале отреагировал сдержанно, с надеждой, что он закончит «эту муть» и таки споет шотландское, ради которого и пришли. Мужик, надо сказать, после сильно расстроился. Что на это скажешь?

– Что чурбанов и у нас хватает. Я вот только представил этого шотландца с балладой Высоцкого наперевес – и уже мурашки побежали: молодец! дерзкая затея! А что публика его не поддержала, так это в ней поднял голову тот самый национализм, о котором мы говорили. Только уже наш, русский. Согласен?

– Не знаю, надо подумать… У меня-то самого тогда была мысль: а что будет в Эдинбурге, если приедем туда играть? Там на нас точно так же посмотрят, как на того шотландца?

– Кто-нибудь – точно да. Но это не причина опасаться. Более того: уверен, что в Эдинбурге найдется масса людей, которые и похвалят «Арт Кейли», и нальют!

(Смеется.) Так я сам бы с радостью налил человеку, который бы приехал к нам с Запада с русской программой! Пусть даже с русскими народными песнями. Если это будет музыкально, честно и профессионально, то я и сам на него пойду, и кучу народа приведу…

– Но не как в зоопарк на диковинного зверя?

– Упаси Бог!.. Может, ерунду скажу, но я считаю так: если человек сам пишет русские песни, он уже русский. Вне зависимости от национальности. Потому что «русский» – это качество, а не предмет, как у других наций: «немец», «француз», «англичанин»… Сочиняешь на русском – значит, ты уже в этом качестве, ты – русский.

– Согласен на все сто. Но давай то же самое примерим на кельтов. Если человек из России сам пишет-играет их музыку – он уже кельт? Да или нет?

– Вопрос не ко мне. Но если кельты скажут «да», возражать не стану. (Смеется.)

– Ты смеешься, а я вот что подумал: если бы «Арт Кейли» переехал в Ирландию на пэ-эм-жэ и уже «осевшей» командой продолжил бы писать своё, ирландцы очень скоро признали бы вас своими в доску! Как мы, например, Пьеху. А?

– Оно, может, верно. Но нам пока интересней дома… Кстати, мне перекинули ссылку на блог одного уважаемого ирландского музыканта, который в числе новых интересных имен в ирландской музыке назвал «Арт Кейли». С комментарием типа: «Кто бы мог подумать, что в русской водке может быть celtic spirit, кельтский дух!» (Смеется.) И дальше: «При словах «кельтская музыка» первым в голову приходит Ирландия, Шотландия, Уэльс, но уж никак не Москва!» А дальше ссылки на нашу страницу с рекомендациями послушать такие-то треки… Вообще-то нас часто крутят в Британии на радиопрограммах о британском фолке, называя только имя группы. После чего мы получаем оттуда кучу положительных отзывов – причем люди часто пишут, не зная, что мы из Москвы. Поэтому мы и хотим в Европу – проверить на месте, справедливо ли нас так оценивают. (Через паузу.) Вот еще что. Весь этот разговор – ни в коем случае не наезд на якобы не понимающих нас кельтов. Потому что кельты – они, в общем-то, приветствуют и поддерживают экспансию своей культуры в Европу, Америку… даже в Японию.

– Ого!

–  А что? В Японии есть волыночный оркестр, «Токио-какой-то-там-пайпбэнд». Своими глазами видел: приезжает автобус, оттуда вываливает толпа японцев в килтах и фигачит на волынках.

– Нисколько по этому поводу не комплексуя.

–  Вот именно. (Смеется.) А мы тут развели…

– Точка?

– Точка.

 Записал Дмитрий Филатов,

фото и иллюстрации: Александр Стернин и со страницы Art Ceilidh ВКонтакте

Оставить комментарий