Светлый дух противоречия

Июн 28, 2012

Светлый дух противоречия

Начну с совета: прежде, чем читать дальше, откройте, пожалуйста, статью Голоухова о вибрафоне для Джаз.ру – умную, живую, прекрасно выстроенную, читается влёт. И дает понять, что в разговоре с Владимиром инициативу разумней отдать ему.

С этой мысли мы и начали.

 

«В ШВЕЙЦАРИИ Я БЫ ИГРАЛ ФРИ-ДЖАЗ»

АртБит: Давай ты сам поведешь. А закончим мелкими вопросами о всяких деталях.

Владимир Голоухов:- Честно говоря, я так и хотел. Поэтому начну «вязать свитер»… а ты вмешивайся, если решишь, что надо спицу поменять. (Улыбается.)

Поехали.

(Откашлявшись.) Очень хочется, чтобы сегодняшнее интервью не вышло дежурным, обычным. Почему? Потому что для меня нет более важного человека для изучения, нежели персона внутри меня. Благодаря ей я познаю мир, задаю вопросы «Зачем я здесь? Почему?», благодаря ей получаю ответы.

Стоп. Я видел твоё телеинтервью, где ты на голубом глазу нес пышную чепуху и саркастически улыбался. Ты сейчас не дурака валяешь?

– (Улыбнувшись.) Ну, это читатель сам разберет. Моё дело – плести нить разговора… Так вот, изучая себя, я пытаюсь понять, откуда и как все началось. А было так: детство, родители работали, я оставался один, мастерил хоккейную каску, приходила бабушка, Эрна Оттовна фон Тидебель, немка, очень строгий человек, заниматься со мной музыкой – и я тут же надевал каску! Потому что уже тогда во мне была черта – стоять в оппозиции. Другой пример: студентом меня пригласили в какое-то мексиканское общество, где все было чинно-благопристойно и где я, кстати, впервые попробовал текилу… Там все время вокруг меня – а я с детства был высоким – кружил низенький человечек с сильно оттопыренными ушками. И руки у меня прямо-таки тянулись взять его за ушки, приподнять и поцеловать в лысинку, соблазн был необыкновенный! В один момент руки потянулись… но, к счастью, затормозили. (Пауза.) После я узнал, что это был посол Мексики.

То есть СССР пару секунд простоял на грани дипломатического скандала?

Ну, да. (Смеется.). Или ещё: в школе у нас была очень строгая учительница математики, которую все боялись. Поэтому на ее уроках я за своей последней партой демонстративно рисовал самолеты и танки. При этом кричал по-немецки за фашистских танкистов и лётчиков, подбитых доблестными краснозвездными бойцами. Она это расценивала как тонкое, изощренное издевательство… в общем-то, так и было. (Смеется.) Короче, как был с детства во мне дух противоречия, так и дальше пошло. Окончил школу, потом Музыкальное училище имени Октябрьской революции с его тогдашней умирающей комсомольской жизнью, над которой я тоже поиздевался. И вот кончилась учеба – началась жизнь с ее социальными законами. В ней я быстро понял, что меня с моей профессией никто не ждёт. В лучшем, условно говоря, случае, могу попасть в оркестр, стать чиновником от музыки, который ходит на работу, читает «Московский комсомолец» и мечтает о загранпоездке, откуда привезет японский двухкассетник, продаст его и на что-нибудь накопит… Может, так бы оно и было, если бы не вибрафон. (Долгая пауза.)

На записи в тонстудии «Мосфильма».

До сих пор не знаю, кто кого нашел: я его или он меня? Ведь он тоже противоречит всем инструментам, не подходит ни под одну категорию – не чисто ударный, не смычковый, не струнный, не фортепьяно, а нечто ни на что не похожее. Вдобавок – инструмент совершенно импровизационный. Всё, что с умным видом пишут специально для вибрафона – всё это вызывает у слушателей либо клаустрофобию, либо попытки суицида! Поэтому я совершенно понимаю слова Стравинского, что вибрафон «мочится в уши». Но это в классической музыке. А в джазе, с его мимолетностью, совсем другое дело. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мы с вибрафоном ушли в джаз. Но, что интересно, получилась похожая вещь. Придя в наш джаз и современную музыку – я ведь играл у Эдисона Денисова – я столкнулся… как бы точнее сказать… вот! столкнулся с некоей провинциальностью.

В смысле?

Наш джаз, в большинстве своем, ориентирован на западные стандарты игры, на так называемых «фирмачей». Высшая похвала для нашего джазмена: ты играешь фирменно! В смысле, как такой-то западный кумир, эталон. А лично меня это не вдохновляет – я был даже обескуражен таким положением дел. Ведь музыкант должен найти прежде всего свои краски, чтобы описать, как прекрасен – или не прекрасен – этот мир. Но, тем не менее, джаз мне близок уже тем, что создается здесь и сейчас, близок превращениями ритма, поворотами гармонии, в нем есть клубок противоречий, он пряная музыка, которая расслабиться не дает … Но при всем при этом – боязнь выйти за границы какой-то данности. Поэтому в итоге пришла мысль: чем приспосабливаться к чужому формату, может, лучше создать свой? Но в одиночку такое, конечно, не потянуть. Поэтому слава Тебе, Господи, что в нужной ситуации я нашел и притянул к себе единомышленников. А также выработал для себя определенные «правила игры».

Какие?

Лет 25 назад как было? Сидишь, например, в парикмахерской, а из радиоточки: «По заявке шахтеров из Караганды звучит такой-то концерт Чайковского». Классическая музыка была везде! Поэтому у нас был настолько большой голод по чему-либо другому, что даже Карела Готта слушали с удовольствием…что угодно, лишь бы не классику! Это было и протестом, и надеждой, что истину все-таки найдем не в классике. А сейчас – наоборот: все, чего мы ожидали от эстрады, ВИА, рок-команд – всё это не оправдалось. Всего этого в избытке – прежде всего поп-музыки, «звукового МакДональдса», из-за которого публика становится чем-то жвачным…

Мне все это неинтересно. Поэтому выработал для себя правило: в музыке должны быть «три кита»: гармония, мелодия и ритм. Гармония – свежая, не уходящая в классические трезвучия. Но и в экспериментальную лабораторию, где просто тешат творческое самолюбие, ее тоже не заносит – она, прежде всего, должна быть естественной. А мелодический язык должен создаваться с любовью к слушателю – чтобы в наш стрессовый век вызывать у него правильные эмоции.

Проще говоря, радовать?

Именно! Если о моей музыке так скажут – всё, она удалась!.. Правда, если бы я жил в благостной стране типа Швейцарии, где коровам массируют бока – там бы я первым пошел во фри-джаз, чтобы эту благость порушить! Но в России так нельзя – потому что нам, в первую очередь, не хватает «витаминов добра». Их я и делаю – причем, часто в духе 50-х – 70-х, когда в СССР эти витамины были! Мне это безумно интересно… хотя и получаю обвинения в плагиате. Но это не плагиат.

Согласен! Такие твои вещи – идеальное, на мой взгляд, попадание в стиль времени, в его дух, в контекст. Идеальная стилизация. А такая стилизация, я считаю, перестает быть плагиатом. И становится самостоятельной авторской музыкой.

(Задумывается). Хорошая мысль… наверное, так и есть. Спасибо.

 

 

С ЗАЦЕПИНЫМ В ТЕЛЕФОНЕ

У тебя, прости за похвалу в лицо, очень атмосферные вещи. Чего далеко ходить: дослушав «Точку Зрения» (альбом проекта «Pervoe Solnce» — Ред.), я тут же поставил себе советскую киномузыку из «Три тополя на Плющихе», «Свой среди чужих, чужой среди своих»… из «Берегись автомобиля», где и атмосфера на твою похожа, и вибрафон звучит, так?

В «Берегись автомобиля»? Да.

«Pervoe Solnce» (cлева направо): Сергей Сергеевич Урюпин (гитара), Дарья Львовна Ловать (вокал, виолончель), Дмитрий Александрович Савин (труба), Владимир Александрович Голоухов (миди-вибрафон), Петр Андреевич Ившин (ударные), Алексей Валерьевич Соколов (аккордеон), Денис Анатольевич Шушков (контрабас). Подпись к фото – Владимир Александрович Голоухов.

Кстати, мне сильно нравится твое определение музыки «Первого Солнца»: музыка для кино, которое рождается в вашем воображении, когда вы ее слушаете.

Это все родом из детства. Маленьким, когда оставался один, я часто включал пластинки и фантазировал под музыку. Ведь ее интереснее всего слушать, когда что-нибудь рисуешь или представляешь себе какие-нибудь истории… когда в воображении как бы кино. А уже после, в 80-х, был период, когда я запоем ходил на ММКФ. Уйму фильмов пересмотрел – особенно любил неореализм с его музыкой: фильмы Феллини, Пазолини…

Ты больше черно-белое кино любишь или цветное?

Если про кино 60-х – 70-х, то, конечно, черно-белое! За то, что оно очень светлое, как бы залитое светом…У моей музыки во многом, как говорится, ноги растут из него. И еще из классической музыки и джаза – того, который «белый». «Черный», если честно, мне не очень близок. (Через паузу.) Вот еще что хочу сказать: я предвкушаю, что лет через 50-70 у всего мира будет шок, когда он откроет для себя советскую киномузыку, ее шедевры! Сейчас она слишком близка, чтобы ее разглядеть – даже нам самим, для Запада она вообще не существует. А в ней, на самом деле, сто-о-олько прекрасного! И ее наверняка откроют заново – как в свое время Карден открыл музыку Рыбникова, показал ее Парижу, и там был культурный шок. Тем более, что сегодня на Западе с киномузыкой не ахти. Музыку из фильма «Годзилла», я, хоть убей, не смогу вспомнить

А из «Звездных войн»?

Смогу. Но это как раз 70-е! А в последние 20 лет вся эстетика киномузыки ушла в звуковой дизайн. Тенденция, от которой ни плохо, ни хорошо. Композитора не угадать, отчетливой темы героя нет – пишут, как колбасу делают. А в том же «Свой среди чужих…», когда труба звучит… или в «Тот самый Мюнхгаузен», музыка в финале (напевает ее)… так мурашки по коже! На Западе сейчас разве что Морриконе остался. И трудно вспомнить у них композитора, на чью бы музыку специально шли в кино.

Как в своё время на Нино Рота?

Да.

Плюс нам повезло застать такое явление как «песня из кинофильма». Чего сейчас почти – или совсем – нет.

Тоже верно. Но не думаю, что такое будет долго продолжаться. История движется по спирали, и сейчас США открывают для себя советский реализм в живописи –  например, «Будущих летчиков» Дейнеки, где светлый мир, которого не хватает. С того прекрасного, что было сделано в СССР, спадает политический подтекст, остается искусство само по себе. То же будет и с советской музыкой.

Почему «будет»? Уже сейчас у нас всё сильнее мода на хорошее советское – не согласен?

Согласен. Не все же тогда было плохо… Вот, в качестве примера. Я недавно квартиру продал – и купил квартиру в «сталинском» доме постройки 1934 года. И, разговаривая о ней с одним архитектором, узнал: раствор, кирпичи, сама кладка 30-х годов сильно отличались от того, что стало позже. Причина – все они делались по стандартам царских времен, которые после революции, так сказать, не пострадали. То же самое с музыкой – изо всех «старорежимных кадров» музыканты пострадали сравнительно мало. Сохранилась русская музыкальная школа, знавшая Глазунова и Рахманинова, и она успела передать себя ученикам. Причем настолько сильно, что ее влияние прожило до 60-х – 70-х, когда в музыку пришли кадры типа Лысенко, который генетику угробил… Сейчас это влияние растворилось, «глазурь поблекла». Но, думаю, благодаря ему творили и Гладков, и Зацепин (напевает из «Бременских музыкантов»)…эта музыка у меня на телефоне! Когда начинаешь ее гармонически раскладывать, диву даешься! А Островский, музыка из «Спокойной ночи, малыши»?! (Напевает ее.) Потрясающе! По сравнению с творчеством Киркорова или Димы Маликова, она вообще из другого теста…

Но все сказанное не значит, что однажды пришел Вова Голоухов – типа Рахманинов – и сразу стало лучше! (Смеется.) Я не композитор, я инструменталист…

Прибедняйся, пожалуйста, в другом месте. И без лукавой улыбочки, ладно?

(Хохочет.) Я в том смысле сказал, что пишу музыку лишь тогда, когда не могу не писать. Не от каких-то замыслов, а когда накатывает. При этом больше половины сочиненного идет в корзину. А то, что остается – его можно назвать моим, но… сам-то я знаю, что при написании вдохновлялся разной чужой музыкой. Меня вообще легко вдохновляет все хорошее, написанное не мной.

 

«НУЖНА МУЗЫКА, ОТ КОТОРОЙ ЛИЦА СВЕТЛЕЮТ»

Расскажи об альбоме, который собираешься издать на «АртБите».

Диск называется «Моменты радости». На нем – так само волей-неволей вышло – я собрал свои самые любимые инструменты… (Задумывается.) Мой друг Олег Зориков, который оформлял буклет «Точки Зрения», говорит: со временем в палитре художника остаются три-четыре краски, из которых он делает все остальные – весь спектр и все оттенки. Своего рода минимализм. Так же у меня: весь мой музыкальный мир создается любимыми тембрами: виолончель, аккордеон, вибрафон, контрабас, ударные, гитара и труба. Семеркой инструментов.

… которых сколько же, сколько и цветов спектра.

Да. Интересное совпадение.

Обложка «Точки Зрения», альбома, вышедшего в декабре 2010 года. Настоятельно рекомендуем к прослушиванию.

Вдобавок, инструменты эти таковы: три – «классических», три – джазовых, и между ними, в «золотой середине», твой вибрафон, так?

- Да. Я как бы балансирую между ними, привожу в равновесие. При этом возникают особые отношения с импровизацией, с ритмикой, особого рода фэншуй… что, кстати, прекрасно! А задача диска – вернемся к нему – передать нашу общую концертную эмоцию. Если альбом «Точка Зрения» – он в большой степени студийный, то «Моменты радости» – более концертный, сиюминутный, животрепещущий, что ли… (Улыбается.) Попытка минимализмом добиться максимальной эмоции – обязательно доброй, а то кругом все больше психопатических нот, и нужна музыка, от которой бы у людей лица светлели. Когда у меня такое получается – это счастье!.. Ощущения себя первопроходцем нет. Но есть чувство, что перевел людей через болото.

При этом еще нужна удача… в России полно талантливейших людей, которых удача обошла. Это я подвел разговор к «АртБиту», который таких людей на руках к публике выносит…

Вот, собственно, и всё. Можно перейти к «мелким вопросам».

 

С КОСМОСОМ В ГОЛОВЕ

Вопрос первый: поскольку ты вибрафонист, то наверняка виртуозно владеешь китайскими палочками для еды?

Не виртуозно. Но легко, запросто.

Независимо от руки, в которой держишь?

Правой рукой легче. Я переученный левша.

С закрытыми глазами можешь играть? Или вопрос дурацкий?

Нет. Просто впервые его слышу… Простые или уже привычные вещи – могу. (Задумывается.) Но совсем без глазомера нельзя… разве что, когда свет на сцене резко гаснет, хотя тут тоже ничего страшного, навык выручает.

Риск здоровью у вибрафонистов какой?

Ноги болеть начинают.

Пресс-портрет с MALLET CAT

Ты первый в России, кто стал играть на MALLET CAT?

Да. Но не единственный, Лева Слепнер еще играет. У меня MALLET CAT трехоктавный, не самый здоровенный, но вполне годный. И почувствовал я его не сразу – но затем как пошло-пошло-пошло!… Надеюсь, что у него сильное будущее, что спрос на него назрел и в современной музыке он придется ко двору..

У тебя в дипломе Гнесинки специальность: «ударные инструменты симфонического оркестра». Какими еще инструментами владеешь?

Литавры, малый барабан и так называемые идиофонические инструменты… Группа ударных в симфоническом оркестре (смеется) – отдельный рассказ! Например, тарелочники, их рассуждения как «раскрыть звук»!… Хотя, если вдуматься, в них ничего смешного: при творческом подходе можно в любой инструмент привнести что-то своё – будь это тарелки или треугольник. Другое дело, что люди нередко идут в такие оркестры, чтобы получить место «в пожизненное пользование»… работу, на которой можно ездить за границу.

А у тебя коммерческой жилки?

… Никакой.

Даже не член РАО?

Нет. Но такое надо исправлять.

Музыку для кино как часто писал?

Очень редко… все это в моем резюме есть. Хотя это дело мне настолько интересно!.. Но только чтобы режиссер не указывал: сюда напиши «ууу!!», сюда «уууууу!!» – тогда я потеряюсь и все брошу. Но если он скажет: «Я тебе доверяю, вот лента, смотри и пиши что хочешь», тогда я с радостью.

Главная черта твоего характера… хотя ты уже сказал.

Дух противоречия. Как-то мне сказали: «Ты – интеллигентный панк». И еще провоцировать очень нравится. Но тонко, на грани, чтобы не было понятно, где шучу, а где всерьез.

Значит, и разыгрывать любишь?

Да.

Пример?

Недавно один мальчик долго на меня смотрел. Я ему: «Что ты так смотришь?» – «Дядя, у вас необычный глаз!». А рядом с ним мама стояла. Она сделала сыну замечание, что неприлично обращать внимание на физические недостатки – и отошла, а мальчик продолжает смотреть. Вижу, что ему только интересней стало, и говорю: «Хочешь узнать правду?» – «Да!» – «Тогда слушай историю. В 1973 году, когда тебя еще не было, на Землю упал астероид. Падая, он почти весь сгорел в атмосфере, до Земли долетел железной песчинкой, которая упала в Москве, в песочницу, где играл один мальчик. Упала в совочек, которым он играл, и от совочка отскочила мальчику в глаз. А дальше это крошечный космический объект прошел в голову мальчика. С тех пор у него начались видения, он стал слышать музыку космоса… Понял историю?» – «Да-а-а…» – «Хочешь узнать, кто этот мальчик?» – «Да-а-а…» – «Он перед тобой».

Лихо!

(Смеется.) Д-а-а… (Встык, всерьез.) Если честно, я сам испугался, что мальчишка мог описаться… уф-ф-ф…

Рефлексии в тебе…

Хватает.

Свой темперамент можешь определить?

Взрывной флегматик. Все варится внутри – поскольку интроверт. А снаружи спокоен. Но это как защита, как панцирь… Кстати, вибрафон, хоть и солидно выглядит, а инструмент очень ранимый и упрямый. Перенастройке не поддается, если что-то сломалось – очень сложно отремонтировать. И меня иногда ужас охватывает: до чего мы с ним похожи…

- Ты это всерьез?

- Я это всерьез.

Беседовал Дмитрий Филатов

2 Коммент.

  1. bignick

    ПЕРВОЕ СОЛНЦЕ — ЭТО И ЕСТЬ ТОТ СВЕТЛЫЙ МИР ДЕТСТВА, ЕСЛИ ХОТИТЕ, КОТОРОГО НАМ, ВЫРОСШИМ ВВЕРХ И ВШИРЬ И ЗАШЛАКОВАНЫМ ПРЕЖДЕ ВСЕГО ДУШЕВНО ТАК НЕ ХВАТАЕТ В НАШЕЙ ЖИЗНИ… ЗДЕСЬ ВСЕ — УШКИ ОТКРЫЛ И ЧИСТИ СЕБЯ ИЗНУТРИ, ВОССТАНАВЛИВАЙ ЗАРАЖЕННЫЕ ФАЙЛЫ… ВОЛОДЯ — СОВРЕМЕННЫЙ АПОСТОЛ МУЗЫКИ, ОН НЕСЕТ ЕЕ МИРУ, КОТОРЫЙ ВСЯЧЕСКИ ПРОТИВИТСЯ ЕЙ ИЗ-ЗА СВОЕЙ ПРОГРЕССИРУЮЩЕЙ БОЛЕЗНИ, НО НЕ МОЖЕТ ЕЕ НЕ ПРИЗНАВАТЬ, ИБО ОНА — НАСТОЯЩАЯ РАДОСТЬ!!!

  2. bignick

    ДИМА, А ТЫ — МОЛОДЕЦ, ЧТО СУМЕЛ ЭТУ РАДОСТЬ ПЕРЕДАТЬ В ИНТЕРВЬЮ, ТЕКСТ В ДУХЕ ВОЛОДИНОЙ МУЗЫКИ ЧИТАЕТСЯ… КСТАТИ, НУЖНО КИРИЛЛУ МОШКОВУ ПО-ДРУЖЕСКИ ПОРЕКОМЕНДОВАТЬ В СВОЕМ ПЕЧАТНОМ ИЗДАНИИ БОЛЬШЕ МЕСТА УДЕЛЯТЬ ВОТ ТАКИМ ПРОПОВЕДНИКАМ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИМПРОВИЗАЦИОННОЙ МУЗЫКИ (А ОНИ, КАК ВЫЯСНИЛОСЬ ЖИВУТ СРЕДИ НАС И ТВОРЯТ!!!) …

Оставить комментарий