Инна Желанная, или Портрет штрихами

Май 25, 2012

Инна Желанная, или Портрет штрихами

Готовясь к беседе с Инной Желанной, цели «прочитают и ахнут!» не ставил, а просто хотел сделать портрет штучного человека, поющего фолк, как никто другой. Этакий «портрет штрихами», неспешно их накапливая. Насколько он получился, судить вам и самой Инне.

Вот и вся преамбула, дальше – беседа. 

 

 

 

 

«СОБИРАЛАСЬ В ЖУРНАЛИСТИКУ»

К сведению тех, кто думает, что Желанная – псевдоним. На самом деле это фамилия, полученная от отца, Юрия Михайловича, и мамы, Аллы Иосифовны, так?

– Да. Только у мамы до папы фамилия была другая.

– Фамилия Желанная – она откуда родом?

– Прадед по отцовской линии из Смоленской области. Только, думаю, прежде, чем стать фамилией, это было прозвищем.

– Прозвища бывают обидные. А тут оно хорошее.

– Значит, тот, кто его получил, хороший человек был.

Родились вы?

– В Ждановском роддоме на Таганке. А когда мне было два года, папа окончил институт, и его по распределению направили в Зеленоград. Туда мы и переехали, там выросла, училась…

И после школы?

– Собралась поступать в Полиграфический, на журналистику. Год походила на подготовительные курсы, поработала в журнале «Советская женщина», который издавался на 14 языках мира, съездила на пару скучнейших заданий – 1982-й год, передовики производства, стахановские достижения, все в таком духе…

И я вовремя передумала. Под давлением мамы попробовала в Гнесинку, провалилась. Поехала отдохнуть в Элисту, к дедушке, там сразу – опять же, под давлением мамы, а теперь еще и деда – поступила в музыкальное училище, через год перевелась в «Ипполитова-Иванова» на академическое пение. За этот год попутно успела научиться окучивать арбузные плантации, пасти баранов, ездить на лошади.

Недавно вы отметили 25-летие музыкальной карьеры. С какого события ведете ее отсчет?

– Со дня вступления с первой моей группой «М-Депо» в московскую рок-лабораторию. До этого ничего существенного не было.

– В одном из ваших интервью написано, что на ваш уход в фолк повлияли песни групп «Калинов мост» и «Вежливый отказ».

– Да? На самом деле ничего подобного. В первую очередь повлияло знакомство с Сергеем Старостиным в 1991 году на записи альбома группы «Альянс». Именно благодаря Старостину, его глубочайшим знаниям фольклора и исполнительскому мастерству, я стала смотреть на эту музыку совершенно по-другому. (Через паузу.) Он в фольклоре Гуру.

– А вы?

– Я вообще не фольклорный элемент.

– Почему?.. Стоп, попробую догадаться.  В одном из интервью вы, прошу прошения, назвали себя «паразиткой от фольклора»… было такое?

– (Смеется.) Да, было, только не паразиткой, а пользователем.

Назвали потому, что народные песни вы не ищете, а берете у фольклористов – в первую очередь, Старостин был упомянут.

Так и есть.

– И до сих пор опыта экспедиций у вас нет?

Никакого. Недавно звали ростовские ребята из группы «Абвиотура». Название странное, а группа хорошая, играют жесткий рок и используют в нем сэмплы песен казачьих хоров, дедушек и бабушек. Иной раз о-очень пробирает! Предложили по станицам проехаться, собирать казачий материал. И хоть это не моя тема, сам процесс интересен. Может быть, и сорвусь.

– Кстати, о бабушках. В этом году от России на «Евровидении» «Бурановские бабушки». А в 96-ом могла быть Инна Желанная?

– Ну что вы! Как я могла быть!

– Но в отборе участвовали?

– Да. Но победить не могла. Я же по-честному участвовала.

– А кто тогда победил? Я, простите, и не помню.

В российском отборе победил Андрей Косинский, вполне заслуженно, кстати, победил. Но на конкурс почему-то поехала Алла Пугачева… А что касается нас – мы на отборе выступили не очень удачно. Да и не сильно старались, потому что участвовали как бы в эксперименте для самих себя. Типа: «Давай попробуем?» – «А давай!». В Европу не стремились – у нас уже был продюсер Александр Чепарухин, который возил нас по заграницам. И разом больше – разом меньше, было как-то все равно. Да и уровень совершенно иной – где мы и где Евровидение.

– А сейчас с Чепарухиным?..

– Вместе не работаем. Он отошел от этнической темы, а мы остались на своем месте.

 

«ЗАДЕРЖАТЬСЯ БЫ В ЗРЕЛОСТИ»

– Считается, что из наших певиц Инна Желанная – едва ли самая востребованная за рубежом.

– Сейчас это не так. С этим, можно сказать, еще молодым нашим проектом мы за рубеж почти не ездим. А если не гастролируешь, не поддерживаешь интерес к себе, тебя быстро забывают, даже если ты суперзвезда. Особенно в чужих странах.

– Оглядываясь из сегодня, можете сказать, чем в свое время взяли заграницу?

– Наверное, тем, что вовремя там оказались и попали в сферу интереса европейского зрителя ко всему русскому. Поначалу интерес был осторожным, потом все б?льшим и б?льшим. За десять лет, с 1994-го по 2004-й, мы объездили практически все европейские фестивали: фольклорные, попсовые, вокальные, большие сборные фестивали разнообразных искусств от танцев до ремесел… какие угодно – правда, кроме рок-фестивалей. Объездили благодаря волне интереса к России и, конечно, таланту Чепарухина убеждать принимающую сторону.

– А интерес европейской аудитории?

Музыкальный? Ну, музыкально мы всегда были на общеевропейском уровне. Не то чтобы выделялись – просто смотрелись абсолютно гармонично и были уместным фрагментом для любого тамошнего фестиваля.

Есть у вас своя версия деления собственной карьеры на этапы?

– Думаю, в ней всё как у нормальных творческих людей: «детство», «отрочество», «юность» и т.д. 1987-89 годы, московская рок-лаборатория –натуральное детство: петь-играть не умеем, но всех прёт от одного факта, что играем и поем. 1989-92 – «отрочество»: прощание с какими-то иллюзиями, первые шаги с «Альянсом» во «взрослый мир», работа с настоящими музыкантами, а не с пионерами, в числе которых сама еще недавно была! (Смеется.) Хотя «детский этап»… куда без него! Каждый пионер тогда брал в руки гитару и уже этим был счастлив. А в 89-ом, когда я познакомилась с «Альянсом», я была поражена его уровнем… их музыка, если честно, мне никогда не нравилась, но аранжировки к моим песням они сделали гениальные! Четыре моих вещи вошли в их альбом «Сделано в белом», и после выхода диска мы года два поработали вместе, ездили, гастролировали. И в 1994-м году взяли Гран При конкурса «Radio France International».

– А «юность»?

– Это с 1994-й по 2004-й. Юность – это тот период, когда надо брать от жизни все, что бежит в руки, всюду побывать, все посмотреть, везде успеть. За эти годы я объездила всю Европу, Америку… незабываемые годы!

– А сейчас?

(Задумывается, через паузу). Сейчас – зрелость, после которой должна придти старость. Надеюсь, достойная. (Смеется.) Но хочется, конечно, еще задержаться в зрелости.

 

«ПРАВИЛА – ОНИ ДЛЯ НЕГРАМОТНЫХ»

– Давайте отойдем от музыки. В домашнем хозяйстве сильны?

Нет. Собственного дома с курями и коровой не имею. Все хозяйство-то –квартира, сын и три кошки. Готовить люблю, но не умею… хотя у меня «черный пояс» по супчикам и по котлеткам! (Смеется.) Но это всё, остального не умею.

– А коня оседлать?

Седлать не умею, но ездить, как уже говорила, могу… Еще люблю садово-огородные работы – я на первом этаже живу, и под окном у меня, можно сказать, свой сад: пионы, ирисы, мальва, лилии. Пион – любимый цветок моей мамы – уже пять лет там торчит, пять лет я над ним хлопотала, и только в этом году он дал бутоны! Я еще даже не знаю, какого они будут цвета! (Смеется.)

– Если после школы собирались в журналистику, значит, пишете грамотно?

Абсолютно. Врожденная грамотность. Не потому, что много читала – читатель  я не особый. И в правилах языка – ни бум-бум, ни в зуб ногой. В школе, на экзамене по русскому устному, из-за этого и срезалась. (Смеется.) Правила, думаю, писаны для тех, у кого нет врожденной грамотности – чтобы они свою писанину могли логикой проверить.

И еще я считаю, что способность к языкам, умение говорить и писать грамотно на 90% зависит от музыкального слуха. Мне, например, английский еще со школы давался легко – всегда была в тройке лучших по предмету. Потом, правда, забывается, если не практиковаться регулярно. Но даже спустя 15-20 лет в безвыходной ситуации, когда говорить и понимать просто необходимо, все само, «на автомате», вспоминается заново. Однажды, кстати, в 91-ом с «Альянсом» в Швеции был смешной случай. Помню, познакомились с иностранцем, и он вдруг понес какую-то ахинею: «Давайте я буду привозить в Россию джинсы, вы их – продавать, а выручку поделим». Ребята меня дергают: «Инка, переводи!», а у меня ступор: то ли у иностранца с головой не в порядке, то ли я неправильно его речь понимаю! Джинсы какие-то!.. (Смеется.) Оказывается, он именно это и предлагал – так сказать, совместить искусство с бизнесом.

– В юности стихи писали?

Да кто же их не писал! Главное, вовремя остановиться, я считаю. Сейчас уже ничего не помню. Дома на балконе валяются старые потрепанные тетрадки, иногда перечитываю, выкинуть жалко.

– А почерк?

Какой в детстве был, такой и остался – неразборчивый, как у докторов, корявый, нестабильный.

– Со спортом у вас как?

– Смотреть, болеть за спорт люблю. Но только Олимпиады и чемпионаты мира или Европы. Это уровень. Тогда я болельщица. Могу за норвежцев, за бразильцев, за Ямайку… не важно, за кого – я болею за качество. Громко, горячо, иной раз даже с матом. Переживаю же! Но спорт как способ самовыражения – нет, не мое. В детстве занималась волейболом и гандболом… волейбол еще ничего, хотя я для него ростом не вышла. А гандбол – вообще мясорубка! Как-то раз пришла на занятие по фортепиано с распухшими, выбитыми в очередной раз пальцами – и услышала от педагога: «Ты давай-ка определись: либо музыка, либо спорт». Выбрала, не сомневаясь ни разу.

– За рулем с какого года?

– Лет с семи, папа посадил. Права получила то ли в 97-ом, то ли в 98-ом. Сейчас пока без машины.

Воцерковлены?

– Нет. Крещена своей верующей бабушкой в несознательном возрасте. Никаких периодов «ухода в православие» не было… тем более, что очень многое из того, что я пою – языческая культура. Сын тоже крещеный, тоже в несознательном возрасте… зачем я это сделала, не знаю. Впрочем, думаю, ничего страшного в этом нет, он со временем сам решит эти вопросы, вариантов много. Буддизм, на мой взгляд, прекрасный был бы выбор. Главное, чтобы осмысленно, с убеждениями, с верой… Один знакомый – позже он стал православным священником – сказал мне как-то раз: «Если предположить, что истина находится на дне чаши, а религии, как средства ее достижения, располагаются по ее краю, то бесконечное «выбирание» пути к истине будет просто гулянием вокруг истины и ни на шаг не приблизит к ней».

– Сын где учится?

– В Институте Культуры на 3-м курсе.

– Музыкальные вкусы у него?

– На нынешнем этапе он диджей. Дабстеп, драм-энд бэйс, все в таком духе. Молодежная культура. Пишет какие-то треки, что-то миксует, ездит в клубы, крутит дискотеки… Бывает, он мне что-то показывает, и тогда я понимаю, что ничего в этом не понимаю.

– Ну-у… диджейская работа не примитив, есть талантливые ребята.

– Диджейская работа разная бывает. Большинство диджеев сидят без работы, в этой сфере конкуренция очень велика. И многое решает случай, элемент удачи. Впрочем, как и везде.

Мне очень нравятся представители германского лейбла «Raster Noton», там гениальные люди есть. Их, правда, диджеями не назвать, они, скорее, электронщики в широком смысле, этакие многостаночники… Работают просто безупречно. Послушайте, к примеру, совместные работы Альва Ното и Сакамото – настоящая музыка 21-го века!

– А кого бы из русских вы порекомендовали слушать – из фолка или близких по духу?

– Из фолка – Сергея Старостина, хор русской духовной музыки «Сирин» Андрея Котова. Из близких и любимых – московскую группу «Волга», это народные песни в почти аутентичном исполнении Анжелы Манукян в обрамлении тяжелой жесткой электроники. «Подвижники» (они же «Asketics») и «Yarga Sound System» ­из Петрозаводска – две группы, выросшие из расколовшейся «ВаТаГа», абсолютно разные, но обе достойные внимания самых придирчивых слушателей.

И непременно «Zorge» это то, что делает Женя Федоров после роспуска группы Tequilajazzz.

 

«ПЕЛАГИЯ ПОЁТ ЛУЧШЕ… И ЧТО?»

Раз уж вернулись к музыке, вопрос: так называемый авторский фолк никогда не пели?

– Я вообще не знаю, что такое авторский фолк. Видимо, вы имеете в виду прижившиеся в народе песни, у которых есть мало кому известные, но все-таки авторы: «Ой, мороз, мороз», «Ой, да не вечер», «Парней так много холостых», «Вот кто-то с горочки спустился» и так далее. Истинно народные песни, которым лет по 500-800 и более, живы на севере России, на востоке, в Украине, в Белоруссии, всюду в разных интерпретациях. Они передаются из уст в уста, из поколения в поколение, каждый поющий исполняет их на свой лад… Возможно, есть шанс, что песни, например, группы «Чайф» станут когда-нибудь «авторским» фольклором – тогда, когда умрут последние из тех, кто видел авторов. «Аргентина – Ямайка», «Ой, ё!»… Это ведь очень по-народному звучит и поется за столом! (Смеется.)

– Вернемся в сейчас. Свежий, сегодняшний ваш материал, он по стилю, по идеям, по замыслам каков?

– Я не музыковед, в терминах не сильна.

И все-таки?

– В одном отзыве – по-моему, на портале «Джем Сейшн» – прочитала, что мы играем «прогрессив новой формации». Но чаще мне попадалось мнение, что это психоделика. И хоть я не в курсе всех критических тонкостей, всё-таки склонна согласиться со вторым: психоделика на основе народной музыки. При этом понимаю, что для абсолютной психоделики нам не хватает качественного визуального ряда. Можно, конечно, без него, но с ним было бы круче… (Через паузу.) Делать видеоряд надо на концертный формат, на все полтора-два часа. И чтобы собирал его классный специалист. Ни я, ни кто-либо другой в моей группе этого не умеем, это отдельное мастерство. За эту кропотливую работу мастеру надо платить. А видеоряд либо надо делать сильным, мощным, соответствующим музыке, на всю концертную программу, либо не делать вовсе. Не люблю самодеятельность, даже высокохудожественную.

От видеоряда – к клипам. Идея вашего недавнего клипа «Бай», она чья?

Моя. Шесть лет сценарий валялся, ждал своего часа.

– Видеоряд у «Бай» жестким получился.

На самом деле, той жесткости, что была задумана, не вышло. К середине уже становится ясно, что добром история не кончится.

 

– По-моему, в клипе и так жути хватает… Мальчишечку в нем кто сыграл?

– (Улыбается.) Матвейка, сын друзей моих знакомых, ему тогда и трех лет не было, очень хороший мальчик! Прирожденный артист! Съемка длилась 9 часов под палящим солнцем, в  30-градусную жару, а ребенок не ныл, не канючил, идеально выполнял все просьбы режиссера. Иному взрослому поучиться бы.

– Режиссер клипа?

– Вадим Шатров, студия «Другие». Это профессиональная команда с огромным опытом работы.

А снимали где?

– В Митино и в Калужской губернии. В клипе две «локации» – первую, поле, нашли довольно быстро, а вот избу искали долго. В итоге повезло: нам посоветовали обратиться в Культурный Центр «Этномир» под Боровском, мы попросили у администрации разрешения на съемку, к нам там очень тепло отнеслись, выделили избу с аутентичной домашней утварью…

– И клип у вас вышел жестким, и вообще – чем дальше, тем музыка у вас жестче становится. Или неправ?

– Правы. (Задумывается.) Меня это саму стало как-то настораживать. Поэтому в последнее время стараюсь немножечко сдерживать ребят, не давать им окончательно утяжелиться. Вот и барабанщика поменяли, снова взяли нашего любимого Андрея Романику. А гитариста у нас нет и вряд ли будет. (Улыбается. После паузы). Когда берешься за какое-то дело, надо четко понимать, что хочешь получить в результате. (Пауза.) Хотя бывает и так, что садишься за работу с туманным видением того, что получится, а оно потом само куда-нибудь да выводит…

И еще: если приглашаешь таких маститых музыкантов, как у нас в группе, неизбежно придется идти на компромиссы. Мне, кстати, очень нравится фраза Стива Джобса (по крайней мере, приписывают ему): «Мы не для того брали на работу таких гениальных людей, чтобы указывать им, что делать». И здесь, конечно, сложность – с одной стороны, добиться того, что ты видишь у себя в голове, с другой – не задушить инициативу коллег,  музыкантов настолько ярких и уникальных, что каждый способен сделать свой собственный сольный проект…

Да, ходят слухи, что я монстр. Поскольку и наорать могу, и нагрубить, и даже не извиниться. Не потому, что не чувствую вины, а потому что не умею признать. Признавать свою вину вслух – этому надо учиться. Что толку, если только у себя в душе ты все понимаешь и признаешь…

Я, видимо, мизантроп. Даже не знаю, как с этим быть…

– А в прессе за столько-то лет критические наезды на вас были?

– Наверняка. Но я не особо слежу за критикой – глупо страдать паранойей, выискивать, где и кто про тебя плохо сказал и записывать в тетрадку, чтобы припомнить при случае. (Смеется.) Отслеживаю отзывы о концертах. В них порой попадается очень конструктивная критика. Это всегда интересно, когда видишь, что человек разбирается в предмете, понимает замысел, говорит о твоем деле на твоем языке. Читаешь – и ощущение, что именно для него работаешь, что отзыв по делу, и не грех задуматься, обратить внимание, доработать. А критика типа: «Это всё дерьмо!» или, например, «Пелагея поет лучше!» – какой от нее прок? Пелагея поет лучше, это бесспорный факт – и что?

– И ничего!

– (Смеется.) Вот именно.

Беседовал Дмитрий Филатов

Фото: Андрей Морозов

Один комментарий

  1. bignick

    Никогда не был ее фанатом, но преклоняюсь перед ее творчеством. Настоящая «Баба с яйцами» в одном ряду с Кэйт Буш, Лори Андерсон, Тори Эймос, Эвой Пиларовой… При этом не спутаешь ее ни с кем — умничка!!!

Оставить комментарий