Игорь Иванушкин: «У контрабаса должна быть фактура!»

Ноя 10, 2011

Игорь Иванушкин: «У контрабаса должна быть фактура!»

У классных музыкантов, чей инструмент – контрабас, до сего дня наш портал интервью не брал. В этом смысле Игорь Иванушкин первый, особенный. Какой же он в прочих смыслах – об этом ниже, от первого лица и, как нередко у нас, почти без вопросов собеседнику.

 

«Чем состав меньше, тем свободы больше»

– Я родился в Челябинске, в семье не музыкальной, а музыкой начал заниматься в школе: в школьном ансамбле, на бас-гитаре.  Потом работал в Челябинске, в ресторане, затем меня пригласили работать в Москву, в ресторан «Лефортово». Поработав там какое-то время, решил поступать в музыкальное училище им. Гнесиных. Приняли сразу на 3-й курс к Алексу Ростоцкому в класс бас-гитары. За два года я окончил училище и поступил в институт Гнесиных – сразу на 2-й курс, к А.В.Соболеву, в класс контрабаса. Всё основное время занятия по специальности он уделял академической школе игры, показывал, как правильно играть смычком, объяснял разные штрихи. А практику джазовой игры в институте я получал, играя в классе ансамбля Александра Викторовича Осейчука.

После института Игорь Михайлович Бриль пригласил меня в свой ансамбль, который назывался «Игорь Бриль и новое поколение» – там я в основном играл на бас-гитаре. Для меня это была огромная школа концертирующего музыканта. А в 1998 году, закончив играть в ансамбле И.Бриля, я познакомился с композитором и пианистом Андреем Разиным. И у меня начался период «знакомства» и освоения самой разной современной музыки – конечно, не только джазовой.

Вначале мы с Андреем сыграли несколько дуэтных программ, позже к нам присоединилась вокалистка Татьяна Комова, имеющая солидный опыт исполнения фольклора, академической музыки, тяготеющая к современным импровизационным формам музицирования и, конечно, не равнодушная к джазу во всех его проявлениях. И уже более 10 лет мы составляем «Трио Второе Приближение» («Second Approach Trio»), которое выпустило 7 CD – в том числе один в Германии (фирма NRW) и два в Англии (фирма Leo Records), гастролировало в Германии, Норвегии, Финляндии, Израиле, Австрии, США и т.д.

Начинал я в дуэте тоже на бас-гитаре, но постепенно Разин очень тактично стал предлагать мне играть на контрабасе – хотя у меня у самого было такое желание: ведь звучит контрабас, на мой взгляд, мягче, живее и теплее. Тем более, что в той музыке, которую играет «Второе Приближение» (это в основном авторская музыка Андрея, предполагающая изрядную долю импровизационной свободы), безусловно, намного ближе «живая» акустическая природа контрабаса. (Вот два примера этому, пьесы «Burlesque Rag» и «Gustav Klimt’s Dreams» — Ред.)

Можно сказать, современной джазовой музыкой я занялся благодаря Андрею – до этого я, как и все, кто заканчивал в Гнесинке эстрадно-джазовый отдел, играл мейнстрим, учил джазовые стандарты, знакомился с разными стилями и способами их изложения. Но я всегда тяготел к музыке, где есть свобода б?льшая, чем в традиционной структуре с изложением темы и цепочкой импровизационных «квадратов», где можно использовать фольклорные элементы и где на самых разных уровнях присутствует влияние академической музыки разных эпох. Эту свободу мне в каком-то смысле и открыл Разин – на первых порах много подсказывал, давал ценную информацию, а после я и сам стал расширять свой кругозор.

Иногда спрашивают, в каких составах мне больше нравится играть. Отвечаю, что меня всегда привлекали малые составы, биг-бэнды я не очень люблю. Учась в училище и в институте, я три года отыграл в биг-бэнде А.Г.Сухих и понял: это не для меня.

– Почему?

– Ритм -секция там выполняет роль аккомпаниаторов. В биг-бэнде нужно просто хорошо делать ремесло – и всё. Там, даже если играешь соло, ты связан аранжировкой и должен быть частью большого коллектива, в котором каждый обязан точно исполнять свою функцию: шаг влево-вправо – и всё распадается. А мне всегда нравилась свобода: чем её больше, тем интереснее. И чем состав меньше, тем этой свободы больше. Поэтому люблю играть в трио, дуэтах.

 

«Главное для аккомпаниатора – не мешать!»

– Когда играю с такими музыкантами как Андрей Разин, Аркадий Шилклопер, Владимир Чекасин, Владимир Тарасов, Алексей Круглов, Игорь Широков, часто не знаю, куда нас выведет музыкальная нить. У них очень широкий диапазон, открытое поле, и ты должен быть готов к переходу в любые стили, к тому, чтобы в любой момент предложить что-то от себя или, наоборот, поддержать партнёра. Он, допустим, начинает фольклорную тему – или что-то академическое,– и ты обязан сходу сыграть удобный ему аккомпанемент и дальше держать ухо востро. Тут, конечно, нужны навыки, наработки, понимание музыкальной ситуации на шаг вперёд. Нужно понимать, что может произойти в следующую секунду – и быть готовым к этому. Поэтому либо предлагаешь солисту свои пути развития музыкального материала, либо идёшь за ним и не мешаешь. Главная задача аккомпаниатора – не мешать, а сделать солисту удобную «подушку»! Ведь если постоянно предлагать свои идеи, он просто не сможет развивать свою линию как солист…Например, с Аркадием Шилклопером, с которым в последнее время часто играю, мы, по ходу совместной игры, «цепляемся друг за друга» и я ему предлагаю какие-то фактуры: свинг, фанк,танго, free…а он уже или их подхватывает и разрабатывает, или ведёт свою линию. (Пример: Arkady Shilkloper Trio + Arkady Freeman, «Beer for «Bird» – Ред.)  Умение контролировать всю эту музыкальную ситуацию я считаю необходимым качеством современного джазового музыканта.

Современный джаз – это, по большому счёту, философия, сплав всех течений, и ты должен во всех них разбираться. Потому что, бывает, играешь и понимаешь: можно вот так сделать…именно так обыграть эту часть композиции! И ты должен сделать это сразу и сейчас. А это уже профессионализм. Не в смысле владения инструментом, а в смысле музыкальной интуиции, навыков реагирования на ситуацию..

Бывает, спрашивают, что я подразумеваю под словом профессия . Во первых – это владение инструментом, а во вторых – то, чем зарабатываешь на жизнь. Как-то в разговоре с коллегой я сказал, что я – профессиональный музыкант». И меня переспросили: в каком смысле? Я ответил: в том, что, зарабатываю на жизнь, исполняя музыку.

Конечно, не всё надо мерить деньгами. По себе знаю, что бывают концерты, за которые очень хорошо платят, а после спрашиваешь себя: «Зачем тебе всё это было нужно?!». Приносишь домой деньги, а удовлетворения никакого. А бывает наоборот: играешь за небольшие деньги, и после с удовольствием вспоминаешь эти «живые минуты» – минуты творческой радости, минуты удач…

Но всё-таки нужно стараться делать то, что тебе близко. Не просто играть на инструменте, а играть ту музыку, которая нравится, исполняя её с музыкантами- единомышленниками. Потому что, играя каждый день в ресторанах, где хорошо платят, постепенно теряешь навыки, уходит хватка, реакция, не хватает лёгкости – и это становится заметным. Со мной так было: одно время я работал в таком режиме и чувствовал, как уходит лёгкость музицирования, лёгкость импровизации…

– Есть у вас кумиры среди российских исполнителей?

– Есть. Прекраснейший контрабасист Владимир Волков. Великолепное владение смычком, чистейшие интонации, очень яркий импровизатор! Играя, он на глазах публики создаёт произведение искусства…удивительный музыкант!

– Вместе играли?

– Да. Благодаря Шилклоперу, который нас объединил в одном выступлении. Года три назад в усадьбе Архангельское был концерт, Аркадий играл на валторне и альпийском роге, Сергей Пронь тоже на роге и на трубе, я и Волков на контрабасах, плюс барабанщик Олег Балтага – было очень интересно! Мы с Володей, как мне кажется, не мешали друг другу: один в нижнем регистре играет – другой сразу начинает играть вверху какие-то полифонические и ритмические фразы, и наоборот, а то и просто молчит, слушая партнёра. Тоже была для меня школа.

Всегда с удовольствием и интересом слушаю Волкова, стараюсь приходить на концерты с его участием. Больше всего нравится, как он играет с Вячеславом Гайворонским: у обоих прекрасное понимание друг друга, настолько отработаны все фактуры… Что не удивительно: они играют вместе огромное количество лет.

И ещё о Волкове. Меня прежде всего поражают его игра смычком, его виртуозность, умение выстроить импровизацию – ну и, конечно, юмор в музыке.

… Если говорить о впечатлении слушателей от концерта и мнении о нем, музыкантов, которые его отыграли – они всегда отличаются. Слушатель, помимо музыкального мастерства, видит ещё и театральное действо, его привлекает «картинка». А музыкантам всё-таки важнее донести музыкальную составляющую.

Я, например, редко бываю доволен своими выступлениями, после концерта выхожу мрачным… а люди подходят и благодарят. Поначалу я отвечал: «Да что вы! Я же хотел вот это, а вот то не сделал…», а потом понял: зря я так, ведь зритель не виноват, что у меня что-то не получилось, да и, скорее всего, он этих огрехов и не заметил. Джим Холл сказал в одном из интервью: «Бывает, что у меня всё валится из рук, а надо играть концерт. Тогда я говорю себе: на ближайшие полтора часа я – Звезда!». Я пытаюсь настраивать себя так же.

Люди пришли послушать тебя и твоих коллег, поэтому нужно не просто «отработать», нужно дать положительный посыл, энергию, за которой они пришли. В этом, на мой взгляд, задача музыканта в целом: мы выходим на сцену, чтобы дарить людям положительные эмоции!

Если же говорить о выстраивании стратегии произведения, то, как однажды сказал Шилклопер – и я с ним согласен – сложнее всего выстраивать «связки» между частями музыкального произведения. Это как салат: есть масса ингредиентов, но что из них взять и смешать так, чтоб было вкусно?! Есть, например, красивый классический фрагмент, есть джазовый, есть фольклорный, есть фанковый, но главное– связать их в единое целое , чтобы возникло ощущение естественности  музицирования. Иногда сижу на каком-нибудь концерте и понимаю: нич-чего не обосновано контекстом, играют какие-то сложные унисоны, выстраивают хитроумные формы, а смысл отсутствует, просто набор приёмов… зачем?! В музыке должна быть сквозная мысль, идея от начала и до конца.

 

«Не инструмент делает музыку»

– О своих контрабасах расскажите?

– Дело в том, что я начал серьёзно заниматься на контрабасе, когда у нас в стране «железный занавес» уже был открыт. До этого в СССР было много хороших инструментов, много привозилось для театров, концертных залов, филармоний, был выбор, хороший инструмент можно было приобрести за сравнительно небольшие деньги. А после того, как упал «железный занавес», инструменты стали вывозить за рубеж: здесь они стоили, к примеру,1000 рублей, а за рубежом – тысячи долларов. И с тех пор по сей день в России, по сути, нет рынка контрабасов.

Когда я учился в институте, немецкий фабричный инструмент «Muzima» считался проходным, на нём играли в училище и в институте, а профессионалы могли позволить себе купить«француза», «итальянца», «немца» от какого-нибудь мастера… А сейчас многие профессионалы играют на «Мuzima», и это считается приличным вариантом. Но всё-таки у инструмента должна быть фактура! Лично мне нравятся контрабасы с «бархатным» голосом. В моей жизни был счастливый момент, когда удалось найти и купить такой инструмент у бывшего музыканта, закончившего в своё время консерваторию: он уехал работать в Италию, потом вернулся в Россию и решил заняться бизнесом, а контрабас – продать. Правда, этому инструменту нужен был приличный ремонт. С этим мне помог мой друг, замечательный контрабасовый мастер, Иван Новиченко – к нему обращаются многие контрабасисты Москвы и не только. Мы с ним долго решали, покупать инструмент или нет, понимая, что ремонт тяжёлый и неизвестно, как он себя поведёт после. Но интуиция подсказала мне, что надо брать. И после ремонта, когда контрабас был разыгран, я понял, что не ошибся: звук именно тот, который я слышу внутри себя.

Мой концертный инструмент – это старый немецкий мастеровой контрабас в очень хорошем состоянии, почти без трещин. Человек, который мне его продал, сказал, что ему больше 120 лет. Хотя Иван не согласен, говорит, что ему лет 70. Но дело не в цифрах, главное, что он имеет удивительно «бархатный» и «тёплый» звук. И чем больше я на нём играю – особенно смычком – тем звук становится мягче, теплее и выразительнее. Хороший инструмент для музыканта – это большая удача и настоящее счастье.

– Сколько у вас контрабасов?

– На сегодня три: первый-мой концертный немецкий бас;второй- «Muzima», на котором репетирую у Андрея Разина дома, и чешский фабричный бас. Но сегодня, будь у меня возможность, я бы приобрёл какого-нибудь старенького «итальянца» с певучим голосом…

Есть анекдот-загадка про гитаристов: «Сколько гитар должно быть у профессионального гитариста?» – ответ: «Ещё одна!» Так вот, когда я играл на бас-гитаре, у меня у самого так было: постоянно менял, покупал… С контрабасом почему-то проще, частой смены инструмента нет. Но не инструмент делает музыку. Нужно просто постараться раскрыть себя в нем, больше вкладывать в него чувств, переживать за каждую ноту – и тогда всё получится, тогда он «запоёт».

 

«Долго не понимал, зачем после концерта музыканту алкоголь»

– Насколько знаем, вы ещё и педагог?

– Да, преподаю в Институте Современных Искусств. Одно время у меня были в классе бас-гитаристы, да и контрабасист был. Но сейчас уже второй год никто не поступает, может, это связано с кризисом, ведь обучение платное… не знаю. Жалко, конечно: можно было бы опыт уже потихонечку передавать кому-нибудь.

– А преподавать в Гнесинском?

– Мне не предлагали. Если говорить откровенно… чтобы быть хорошим педагогом нужно тратить на студентов много времени и сил, а у меня столько свободного времени нет, 2-3 ученика – предел. Я знаю, что такое иметь большую группу… Я лет шесть работал в частной музыкальной школе, вел класс из 8-9 учеников, и это было для меня очень много.

…Чем отличается преподавание в музыкальной школе, в училище и в институте? В школе ученику ставят руки, дают основные навыки музицирования. В училище учат ремеслу. А в институте задача педагога – сделать из тебя артиста, помочь тебе создать свой образ. Педагог в институте не должен навязывать своё видение предмета, он должен только ,направлять, корректировать, объяснять, как  выстраивать «энергетический посыл». Ну и, конечно, нельзя забывать о ежедневной «черновой» работе: гаммы, арпеджио, умение обыгрывать различные виды аккордов и т.д.

– Типичный вопрос музыканту, поигравшему на фестивалях в «дальнем зарубежье»: в чем отличие этих фестивалей – и по организации и по публике?

– На мой взгляд, что в России, что за рубежом есть два вида фестивалей: те, где организаторы – чиновники, и те, где организаторы музыканты. Между ними огромная разница! В варианте с чиновниками всё достаточно напряженно. Вроде бы всё есть, но всегда что-то неудобно, что-то не так. Другое дело, когда фестиваль проводят музыканты. Музыкант знает, что нужно коллеге: например, когда поесть, когда отдохнуть, когда сделать саундчек, и даже что выпить после концерта, чтобы сбросить напряжение.

Долго не мог понять, почему после выступления мне хочется немного алкоголя. А недавно прочитал в интервью одного музыканта: на сцене ты постоянно на виду, понимаешь свою значимость, на сцене ты артист, на тебя смотрит зрительный зал, тебе аплодируют, но… концерт заканчивается, зритель уходит, и ты остаёшься наедине с собой, но находишься ещё в образе, и тебе необходимо ещё немножко внимания к себе, а его уже нет в той степени. Поэтому алкоголь – способ «смягчить» переход в другое эмоциональное состояние. Но есть и другие способы расслабиться…. (Через паузу.) Так вот, когда фестиваль проводят музыканты, всё чётко и вовремя.

А если вернуться  к вопросу о разнице между российской публикой и зарубежной, здесь, по-моему, особого различия нет. Правда, в Америке, на фестивале в Рочестере, где играло Трио «Второе приближение», нам люди на улице кричали: «О! Это русские, те самые русские, которых мы вчера слушали!» Другой пример: мы несколько раз были в Одессе, на фестивале «Джаз-карнавал» и как-то приехали туда после двухгодичного перерыва… и к нам на набережной подошли и говорят: «Наконец-то мы вас дождались! Вас же два года не было!». Но это просто яркие моменты. А так реакция на наши выступления примерно везде одинаковая..

Хотя был случай: играли в Германии, и весь концерт люди очень сдержанно реагировали на нашу музыку. Мы подумали: ну, может «не попали в публику», всякое может быть. Отыграли программу… и раз 5-6 выходили на «бис»! Потом нам объяснили, что у них просто такая сдержанная реакция, не показывают свои эмоций во время концерта, чтобы не отвлекать музыкантов.

– Еще вопрос – о вашей работе с Сергеем Никитиным.

– Очень высоко ценю его творчество. Он уникальный, талантливейший человек, обладающий удивительным мелодизмом — это редкий Божий дар. Вся страна его песни поёт…вот попробуйте написать песню, чтобы все стали её петь!..

Да и в житейских вопросах Сергей Яковлевич интеллигентнейший человек, очень чуткий и внимательный, я у него многому учусь, в первую очередь, его отношению  к людям. Мне нравится, как он ведёт себя на сцене, как рассказывает со сцены о своей жизни, о песне, которая будет звучать. Сам он стихи не пишет, но каждое стихотворение, которое положено в основу песни, всегда переживает внутри, даже на репетиции старается петь в образе. Настоящий артист, большой мастер.

 

 

«Звания и лауреатства сейчас в основном используют для пиара»

– Как относитесь к своим лауреатствам? Есть самое значимое?

– Есть. Самое для меня важное – то ,которое я получил на 1-ом Всероссийском конкурсе молодых джазовых исполнителей в 1990-м. Потому что там я играл свою программу, был лидером проекта, исполнял то, что звучало на тот момент внутри меня. И стал лауреатом. А после конкурса на банкете известнейший контрабасист, которого я очень уважаю, Борис Козлов поднял за меня тост, признав, что это звание моё, заслуженное.

Остальные лауреатства я уже получал как участник разных составов, эти   достижения не так для меня ценны. По большому счёту, все звания и лауреатства имели значение лишь при советской власти, когда лауреатам присваивали повышенные тарификации, давали другие всевозможные блага. А сейчас весь список званий нужен в основном для рекламы и буклетов.

– Есть мысль выпустить свой альбом?

– К ней меня мно-о-гие друзья подталкивают… У меня уже была записана одна своя пластинка – в традиционном стиле, а-ля Рэй Браун (Ray Brown), и сейчас я постепенно собираю материал для новой. Ведь все задумки нужно опробовать на концертах, посмотреть, как они работают… что-то добавить, что-то выбросить. Хочется показать контрабас с неожиданной стороны, во всей его красе. Не знаю, соберу ли….

Было время, когда я очень хотел играть в симфоническом оркестре, ощущать всю его мощь и фактуру. Мне это даже несколько раз предлагали, но… на такой шаг нужно серьёзно решиться. Ведь на репетиции и концерты будет уходить масса времени, а я играю во многих коллективах, и оркестр будет отнимать это время у меня. А так, будучи свободным музыкантом, я могу позволить себе играть и академическую музыку, и традиционный джаз, и современный.

Ну, может, есть еще безумная идея сыграть индийскую рагу…на контрабасе! Но чтобы такое исполнить, люди специально уезжают в Индию, учатся годами, изучают лады, обучаются правильной фразировке,правильному построению формы,… всё непросто. Но фрагменты из какой-нибудь раги, я считаю, применять на концерте можно – если они, конечно, хорошо впишутся в контекст произведения.

– Недавно, 13 октября, вы играли на вечере в честь дня рождения Алексея Козлова…

– Да, имел честь… Какой величины этот музыкант, я понял ещё в Челябинске, когда он приезжал туда с «Арсеналом». Я тогда был поражен его игрой и игрой его ансамбля. Но в то время и мысли у меня не было, что когда-нибудь сыграю с ним на одной сцене.

У Алексея Семёновича есть программа – своего рода музыкально-литературная композиция со стихами обэриутов Олейникова и Заболоцкого. Её версию он уже когда-то исполнял с ансамблем «Арсенал». Пару лет назад Козлов предложил нам – Трио «Второе Приближение» – заново воплотить эту идею совместно с ним. В этом проекте яркие, ироничные, острые стихи звучат в сочетании с музыкой Дворжака, Мусоргского, Мингуса, Козлова и Разина. (Например, композиция «Любовь» с одноименным сихотворением Н.Олейникова — Ред.) 

Возвращаясь к выступлению с Алексеем Семеновичем 13 октября (в Киноклубе «Эльдар» в день 76-летия мэтра и выхода в свет его двухтомника «Джазист». Козлов, Разин и Иванушкин играли фрагмент программы на стихи обэриутов – Ред.)… мне кажется, что он считает публику не вполне к этому материалу подготовленной… по крайней мере, он об этом говорил. Но в любом случае, у меня самые светлые воспоминания о работе над этим проектом. Тем более, что мы, как мне кажется, сделали художественный продукт, в котором сочетаются высокая литература, продуманный сценарий, музыка разных стилей и эпох, а также свободная импровизация. Мы хотели, чтобы люди, слушая, задумывались о жизни, о себе. Поэтому и мы, Трио «Второе Приближение», и Алексей Семенович, с которым было бесконечно интересно сотрудничать, надеемся на дальнейшую концертную жизнь этого проекта.

Записала Наталья Плюснина

Оставить комментарий