Борис Базуров: «Только музыка излечит общество от фобий». Часть вторая

Янв 18, 2011

Борис Базуров: «Только музыка излечит общество от фобий». Часть вторая

ВОДКА ПОД ОГУРЦЫ

– Приходилось на себе испытывать давление? Диктовали ли репертуар? Шли ли сами по комсомольскому пути – скажем, в ансамбле Покровского?

– Дело в том, что ансамбль Покровского не являлся носителем аутентичной традиции как таковой: городские исполнители традицию по определению не могут взять. У Покровского пели приближенно к диалекту, но это не был диалект казачий. Это было форсированное… я такое пение называю почти экстремальным. Эксперимент на той границе, когда идет уже несмыкание связок. Но, как оказалось – и здесь огромная заслуга Покровского, – это разрабатывается, как любая мышца. Можно было выходить втроем спокойно и брать Кремлевский дворец так называемым «белым» звуком, у которого совершенно разные характеристики: когда поешь близко, ощущение, что люди придуриваются, потому что так – ну нельзя петь в принципе. А отойдешь на10 метров– это уже воспринимается как пение. Это как огонь. Знаете, вот турбина, да? И здесь огонь синий, а там – красный. Интерференция частот какая-то происходит. И вот, он это свое ноу-хау 70-х годов применил для аутентичной культуры. А фольклористы, соответственно, понесли все Покровскому, потому что колхоз-то не пел аутентику. Колхоз должен был петь советскую массовую песню.  Естественно, «колхозные» конкуренты почувствовали угрозу устоям. Они в детстве пели про Ленина-Сталина, а выросли — из них сделали «знамя». Разное было. Нас обвиняли в «хлыстовщине», требовали, чтобы мы ходили, как в ансамбле «Березка», мелкими шагами…

Но к 80-му году ансамбль стал уже раскрученным, растусованным, модным. Подросла новая номенклатура – комсомольские ребята, которым все можно. У них там диски любые, они все знали: «Битлз», «Роллинг стоунз» там, — все это привозилось по дипломатическим каналам, слушалось… И вот они подросли и, конечно, началось – «у нас же тоже есть всякое этакое – и ансамбль Покровского, и Козлов, а давайте их включим в официальную программу Московской Олимпиады». Вот и все. Это было модно. Ансамбль наш выполнял функцию некоей лаборатории, которая, конечно, ошибается, но пробует и тра-та-та.

– Были какие-то цензурные ограничения?

– У Покровского — никаких. Только самоцензура. На всякий случай. И не боялись мы как-то. Да мы орали на Московской Олимпиаде, совершенно оборзевшие, при выходе из олимпийского комплекса – знаете, что? «Не боимся мы ни пулю, ни снаряд, Разобьем мы весь буденновский отряд»! Разложив на много голосов, а было нас 16 человек. А рядышком ребята были, в клонированных серых костюмах и с антеннками. И ничего! К 80-му практически только старшее поколение вокруг 50-ти оставалось советски-ортодоксальным. А вся остальная номенклатура уже махнула рукой.

– Правда, что Вас еще до армии взяли к Покровскому, потому что у Вас был синтезатор?

– Ну, не только поэтому. Я работал в ансамбле песни и пляски Московского округа ПВО. Чтобы в армию не загреметь куда-нибудь на Дальний Восток, мы полтора года до призыва там работали и пели.  У хорового училища есть такая хитрая корпоративная штука. Солидарность. Выходцы оттуда друг друга поддерживают. Вот мы с Артемьевым дружим. Эдуард Николаевич меня поддерживает иногда, или я чем-то помогаю, хотя мы это не афишируем. А Игорь Иванович Раевский, который сейчас руководит хором Свешникова, тоже из хорового училища, как раз был руководителем ансамбля ПВО. И, естественно, забирал ребят к себе. А классы были небольшие, по 10 человек, поэтому можно было тех, кто заканчивал консерваторию, сразу – хоп! – в ПВО. Чтобы люди квалификацию не потеряли. Так же и скрипачей брали. В1978-м мы с ансамблем во Францию попали. Полтора месяца ездили. Кто-то на суточные покупал женские колготки: это было самое насущное, потому что здесь они продавались по спекулятивным ценам 1 к 12. А кто-то – музыкальные инструменты… Я вот купил тот самый синтезатор.

…Покровского я зацепил. Как-то он со мной задружился. Я пришел в Знаменский собор, меня привел Саша Гаппуров и познакомил с Покровским. Мы попели, я еще там что-то распинался: типа, я пока не знаю вашу специфику. Он позабавился, конечно. Ну, послушай, говорит, нашу специфику. И вышли девки и как залудили квинту! Я выпал в осадок, потому что такого точного интонирования тогда не было нигде. Этническая музыка и без того точнейшая, а у Покровского это было перфектно. Там квинта была – одно биение в секунду, эмоционально било просто в позвоночник. И девки были все крас-с-сивые… Я откровенно поплыл: тут такой джаз, джаз-рок, а я какой-то фигней занимаюсь. Покровский был гений, конечно.

– А как, кстати, слушая такую музыку, понять, где китч, где фейк, а где настоящее?

– Боюсь, только интуитивно. Это внутренние установки человека, который выбирает некие жанровые границы. Есть какой-то общий алгоритм. У женщин, кстати, способность уловить это выражена ярче. Ну… Вот, допустим, в рок-культуре или в джазе есть своеобразная честность интонаций, тем более, что там востребована импровизация. Там будет честность, даже если что-то позаимствовано. Эту интонацию, слушая, ты как бы присваиваешь себе. Вот! Принцип честной интонации, я бы так сказал.

– Вы, процитируем, «разрабатываете уникальные методики обучения старинному вокалу и игре на традиционных средневековых инструментах». Приходилось ли, имея дело с древним инструментом, изобретать велосипед?

– Приходилось. Вот недавно ушел из жизни замечательный реставратор наш, Владимир Иванович Поветкин, который фактически весь комплекс новгородских инструментов восстановил, сделал их звучащими. Ему приносили из раскопов фрагменты древних инструментов – и он достраивал внешний облик, пусть приблизительно. Еще в середине 70-х начал этим заниматься. Его постоянно грабили, жгли, вообще жить не давали. Он был такой «христианский хиппи», абсолютный аскет, с длинными волосами, стилистически наш человек… И когда мы с Виталием Галицким сами начали реконструировать инструменты, Поветкин немножко ревновал художнически, потому что мы отходили от канонов…

Так и гуслетар появился. Я просто почувствовал и все: тут должен быть гриф. Средневековые цитрообразные инструменты европейские – они все с грифом. Это просто эргономически удобно… А Поветкин делал инструменты идеально – и в каноне. Он даже сам мастерил бронзовую проволоку, разных диаметров, все у него звучало… но играл он просто. Потому что здесь надо быть чуточку джазменом, понимать алгоритмы аутентичной импровизации, которая более фрактальна, чем джаз, зоны интонирования шире, ритмически она совершенно анархична, с той самой плавающей точкой – это когда сильная доля уходит, и ты ее произвольно ставишь где хочешь. У меня вот как раз на последнем концерте Миша Соколов появился, который точно так же на барабанах играет, ему не надо объяснять, где первая доля, он просто играет и все, и мы вместе смещаем эти поля, потом – раз, нашли друг друга, потом – раз, разошлись…Там постоянно играешь еще и на дуэтном сочетании.

Володя Поветкин работал один, поначалу не пел, позже – начал. Они с Анатолием Мехнецовым нашли настоящих гусляров псковских, выживших, несмотря на Великую Отечественную войну. Я слушал, как там народ играл…это не просто джаз-рок… это вообще ни в какие рамки не лезет! Это не такое вот… блым-блым-а-а-а-а (имитирует сусальных гусляров из старых мультфильмов)… а джаз, совершенно отвязный. Там гусли могли быть фрактально настроены, как бы даже октавы нет, все кривое-косое… Поветкин так не мог: надо было знать традиции казачества, северо-западную, брянскую… много, чтобы пытаться этот алгоритм вычислить. Когда он играл, это можно было воспринимать исключительно с точки зрения художнического опыта, общего образования.

– То есть он реставрировал звук, но не реставрировал музыку?

Именно. А мы попытались – именно музыку. Мы сделали «Русичей», причём не стали скатываться в область – тогда это уже было модно – этакого жесткого национализма (вовсю «Память» работала). Я ребят ориентировал, что нам не надо этого, это дурной вкус. Затем возникла идея «Народной оперы», совмещения жанров: языком уже владеем, надо выходить на другой уровень, пытаться обогащать мировую культуру, как ни высоко сказано, работать на том самом едином биении.

– А всяческие националисты не пытались Вас использовать в качестве «лица»?

– Нет. Никогда. Тут такая история: поиск национальной идеи и корней идет как бы витками. Сначала перекочевал в область почти политики, затем – в область исторической реконструкции. К счастью. И знаете, в чем кайф? Вот ребята начинают заниматься исторической реконструкцией – мечи, кольчуги, быр-быр-быр… и вдруг потом через эту парадигму некоторые — наиболее умные, конечно, — приходят к пониманию других культур, начинают открывать, интересоваться, меняться…

А что касается всех этих группировок, «кожаных голов», здесь есть что-то искусственное, привитое откуда-то сверху, полукриминальное. Обычно, как принято говорить, ущемленное национальное чувство рождает интерес к своей культуре в лучшем случае – или ненависть к другой культуре в худшем. Национальная идея в идеале должна подкрепляться стремлением государства возродить и поддерживать этнокультурные алгоритмы, но – все. Видя, например, национальный ансамбль «Легенды Грузии», который, к счастью, все еще выступает иногда в Москве, я радуюсь. Сюда бы еще кахетинцев – там такой чумовой вокал!Вот именно ими надо лечить общество от фобий. Только культура от этого лечит! Скажем, Нусрат Фатех Али Хан вылечит от исламофобии – надо только послушать парочку треков. Или Офра Хаза вылечит.

– Ваше творчество однажды назвали «православным ответом «Энигме». Вы как к такой формулировке относитесь?

- Разве что с точки зрения простейшего технологического сходства. Эта формулировка относится, кажется, к 1999 году — у нас тогда в стране, собственно, таких миксов не было. Просто не было никакого вокального ансамбля, который бы работал с электроникой.

– Дает ли эта музыка какие-то мистические эффекты? Говорят ведь, что настоящая традиционная этника обладает свойствами магии?

- Есть ритуал – и есть обряд. Ритуал – это некая совокупность действий, которая канонически закреплена, причем, все знают, что делают. Для того, чтобы пошел дождь, надо спеть «У Ладо», предположим. А когда ритуальная функция уходит, забывается «зачем», остаются только фрагменты культурных генов. Это называется уже обряд. Ритуал – понятно «зачем», а обряд – неизвестно для чего, но делать надо. Идет фидбэк такой: нужно совершить обряд, чтобы появилась ритуальная функция. И все это, конечно, обладает неким мистическим потенциалом. Я транс видел в каждой из своих фольклорных экспедиций. Какая-нибудь заброшенная советская деревня, хутор, свиньи бегают с ватерлинией от глаза до хвоста, в грязи по пояс. Ходим собираем стариков в клуб — записать. А, москвичи приехали… Приходят бабушки чистенькие, какие-то деды притаскиваются, садятся, бутылка водки, то-се… и вот когда они начинают звучать, у всех глаза так сразу – чик! – и их тут нет, полная медитация, в этот момент не существует ни времени, ни пространства.

– И вы как слушатель тоже в эту воронку попадаете?

– Абсолютно! Пространство-время исчезает. И тебя начинает вот так вот болтать, потому что возникает некая…энергетическая?.. плазменная?.. вибрация. Люди начинают давать энергию, ни фига не пьянеют, там прямая отдача — наверное, волнами. Вот этот вечный вопрос «почему русские спились» — да потому что они перестали петь! Это я для себя вывел. Русские спились, а грузины – нет, потому что они поют. Потому что алкоголь что-то открывает и тут же закупоривает – работает, как любой наркотик. А в музыке это открытие провоцирует изменение сознания, которое создает общинный звук. Именно общинное пение спасало, я думаю, казаков в болотах Сибири. Поэтому они до Аляски все и дошли. Или американские индейцы – из Тувы через Берингов пролив.

Даже когда сам работаешь, ощущаешь какие-то движения… Время то уплотняется, то растягивается. Теория относительности в действии. Оп! — ночь прошла, скоро хмурое утро, а я сочинил всего два такта.  Это — что касается этнического общинного пения. А что касается религиозного… Тут все продумано. Собор, хор, клирос, театральность в кавычках, действующие лица-священники, запахи-благовония, свет-мерцание свечей, алтарь… не хочется кощунствовать…

– …Ну, известно же, что театр есть бесовская пародия на храм…

– Йес. Поэтому, естественно, возникают некие резонансы. И чем они сильней, тем сильней эффекты, поэтому там и огонь появляется, и т.п. А дальше, как мне видится, начинают действовать физические принципы так называемого гравитационного коллапса, когда пространство не выдерживает некоего сгустка энергии и схлопывается. Возможно, я примитивно рассуждаю, но, вероятно, аналогичные механизмы действуют и здесь, открывая какие-то порталы для более тонких миров. С помощью искусства, с помощью музыки. Волновая природа музыки, резонансы дают такую волшебную возможность. Ты подключаешься или тебя подключают. Это только посвященные с помощью неких техник могут переходить границы – йоги, отшельники, монахи… Шаманы какие-нибудь могут в три мира ходить туда-сюда. А для нас, для смертных, для обывателей существует искусство, которое тоже приобщает.

 

Разговаривать с Базуровым можно бесконечно и о чем угодно. Разговор постоянно разветвляется, по касательной проходят Мусоргский, Гедеонов, «Могучая кучка», Михалков и Кончаловский, Рюрик… Мы говорим о балто-славянской миграции, этногенезе, биполярности, мифологии, преподавании вокала непоющим человеком и постановке голоса, казачестве, марксизме, Энгельсе, Ленине, о родстве кодексов самураев и казаков Запорожской Сечи. Попутно Базуров успевает объяснять нам вещи специфические – из теории и истории музыки. Эрудиция его внушает некоторый даже трепет, особенно если задаться вопросом: когда он успевает?! Время идет, сдержанность Базурова сменилась лестным дружелюбием, переход на другой уровень откровенности обозначился и в речевой манере: он все чаще использует английские слова в специфической манере сначала стиляг, а потом хиппи («йес», «перфектно», «саппорт», «икзектли», «хайр»). Отлично формулирует, и этот английский выглядит одновременно и данью «юности беспечной» («нормальный хипп»), и контрастом по отношению к теме русского фолка, и иллюстрацией к разговору о глобализации и «ворлд мьюзик»).

 

Часть третья

Похожие Посты

Тэги

Добавить в

Нет комментариев

Оставить комментарий