Борис Базуров: «Только музыка излечит общество от фобий». Часть третья

Янв 18, 2011

Борис Базуров: «Только музыка излечит общество от фобий». Часть третья

В ПЕРЕКУРАХ

– А как вообще строилась ваша жизнь до «фолка»?

– Родители мои родом со стыка Брянской, Смоленской и Калужской областей, деревня Большая Лутна – территория этнических кривичей. Там «тростянка», диалект-фьюжн между украинской, белорусской и русской речью. Мне, кстати, однажды очень с его знанием повезло: делал саундтрэк к сериалу «Человек войны» (это – история о применении химического оружия на территории Белоруссии, которое немцы хотели осуществить). Надо было как-то обозначить белорусский фолк – и я на «тростянке» напел. Всем понравилось. После рабочей вербовки ранних 50-х батя – он был строитель – оказался в Москве. Потом маму привез. Я в Москве родился, в Перово, в тех самых первых пятиэтажках.

А дальше началась мистика музыкальная. В детский сад к нам приехал человек из хоровой музыкальной школы имени Гоголя, которая на Арбате. Тогда еще детей отбирали. «Нажми на ноту, найди ноту». Отобрали четверых, в том числе меня. Кстати, года три назад шел по Арбату, переулок… и взгляд падает на бронзовую дверную ручку. И я вдруг понимаю, что это – та самая ручка. Открываю – та самая школа, тот самый холл… А тогда меня мучили-мучили фортепьяно, батя мне купил. А напротив нашей квартиры, оказалось, жил композитор. Тищенко, потом он был замминистра, если не ошибаюсь. И я у него, простите, под дверью иногда подслушивал. Ему, видимо, носили запрещенные записи. «Битлз» и тому подобное (напевает «Hard Day’s Night@, отстукивая ритм ладонью). И я – прямо ухом к двери. И однажды он ее открыл. Увидел меня. А потом подошел к бате. Говорит, где сын ваш пианино-то мучает? Да вот, в школе имени Гоголя. Ну, вы там платите, наверное. Да, 14 рублей в месяц (батя был человек рациональный, жили мы бедно). Ну, говорит, а зачем? Давайте, я вам помогу, напишу там кому-то, пойдете в хоровое училище. В общем, как-то так он проникся ко мне, может, потому что видел, как я под дверью слушаю…

Ну, и отец меня из первого класса вынул, повел к Уланову. Юрий Михайлович был тогда директором Московского хорового училища. Ходил я туда три раза. В первый раз сказал он обо мне – «сипит». Второй раз пришел, в июле. «Сипит». В августе прихожу. «Сипит, но – ладно». Так я попал в хоровое училище. А там, конечно, по полной программе. Бах, Гендель, Свиридов. С третьего класса мы все это выстаивали. У нас падали в обморок! Пипл стоял – и вдруг так «ты-дыщщщ» (всем корпусом делает движение, имитирующее падение). Уносили прямо со сцены – недостаток кислорода. Но более крепкие долго стояли. В хоре надо стоять – и все. Почти придерживая плечами друг друга, если что. Ноги затекают…Помню, как мы в Гнесинском институте пели. Очень он мне тогда понравился, я в него потом и поступил. Меня сильно зал впечатлил, такой красивый, как римский амфитеатр. Акустика такая… И мы поем «На-а-ам нет прегра-а-ад! ». И старшие – низко так. Очень это было воодушевляюще. От кайфа люди пИсались, реально!

– Мы слышали, у Вас палец на руке был сильно покалечен, буквально по кусочкам собирали. И, якобы, именно поэтому так хорошо получается слэп. Это правда?

– Ух, ты! Это кто Вам рассказал? Как интересно, я, вроде, не выкладывал на сайт… Действительно, было такое в четвертом классе. Я пошел кого-то позвать, у нас так было принято: малыши звали старших. Ну, и я руку на косяк положил, а тут какой-то парень ногой с разлету захлопнул дверь. И мне указательный палец на правой руке раздавило, расплющило фалангу сверху. Шок! Я, по-моему, не плакал даже. Старшие меня как-то вынули из этой двери. В Филатовской больнице операцию сделали на местном наркозе, я все видел, было интересно.  А у меня была замечательная преподавательница фортепьяно, Софья Иосифовна Натансон, представитель старой жесткой школы. И она сразу постановила: «Придешь ко мне через два дня, будем играть левой рукой». Стал заниматься. И она была абсолютно права – может, знала, может, чисто эмпирически. Действительно, левое полушарие сообщает правому необходимые импульсы. А меня ведь вывели из игры на два месяца! И, как ни странно, палец действительно стал рабочим. И гусли – легко! Как-то так все ложилось в одну колею. Те, кто не понимает, как же я цепляю струны на стике (там ведь все очень близко), просто не подозревают: благодаря как раз, этому пальцу.

 

Отсюда, как вы понимаете, трудно было не перейти к «Бояну» знаменитой картине, героя которой художник Вячеслав Назарук писал с Бориса Базурова. А Боян, легендарный певец-сказитель из «Слова о Полку Игореве», мастерски играл на гуслях, и так о нем и рассказывали, мол, пальцы его – как десять соколов, а струны – как десять лебедей. Кстати, первые семинары Базурова по десятипальцевому тэппингу так и назывались: «Десять на десять и на десять». Потому что десять пальцев, десять струн на стике, десять струн на гуслях. Он вообще к цифре «10» относится очень серьезно.

– Картину «Боян» мы знаем. И Интернете нам попалось по этому поводу буквально следующее: «Редкий учебник истории обходится сегодня без «Бояна», можно смело сказать, что Базуров таким образом вошел у историю». Как все это вышло?

– Когда весь комплекс новгородских инструментов, брянских, владимирских был сделан, я пошел к Владимиру Гуляеву, директору музея декоративно-прикладного искусства. Говорю, давайте сделаем выставку. Он нам дал помещение, все развесили… И пришел туда Вячеслав Назарук. Он вообще художник замечательный и разносторонний – «Кота Леопольда» сделал, отличный аниматор. А еще у него есть потрясающей красоты триптих «Крещение Руси». Это – труба! Там все так сделано… Какой там Глазунов! Он увидел, что я играю на новгородской псалтири (гусельной арфе), взял меня за шиворот, посадил у себя в мастерской, я костюм надел… А костюм этот был сделан потрясающим этнографом Ириной Смурыгиной – она и для «Русичей» делала костюмы, и для «Народной оперы» потом, а еще – для Бродвея и для японского театра Ноо… В общем, я позировал — с гуслями, которые у меня до сих пор на стене висят (я на них играю иногда, им уже – сколько? – 27 лет). Он меня состарил, конечно, сильно. Правда, сейчас я уже подхожу к тому возрасту. Хайр покороче только.

Боянов гимн

– И как, Вы какую-то причастность к Бояну почувствовали?

– Там началась мистика настоящая. Иду я по Тверской, захожу в книжный магазин и вижу на обложке себя. Эту картину. Там написано: «Александр Асов. Славянская руника. Боянов гимн». Приношу домой, читаю, не со всем далеко согласен. А через два дня приходит письмо: «Здравствуйте, я – Александр Асов». Мы встретились в редакции «Науки и религии», оказался нормальный «хипп», со своими теориями, достаточно крепкими…

 

Из «Живого Журнала» Александра Ахова: «Борис Базуров – личность в нашем жанре легендарная… Не знаю даже, с кем и сопоставить его как композитора… С Мусоргским? Нет, в традиционной духовной музыке он ближе к традиции… Создал как жанр русскую национальную оперу и коллектив, воспитал множество учеников. Вообще в жанре русской духовной (ведославной по происхождению) музыки он не только лучший, но и, пожалуй, единственный профессионал… Что мне пока не понятно почему мало прислушивается к современным музыкальным вкусам, и, обладая сам безупречным музыкальным вкусом, — не воспитывает этот вкус у наших современников (слушающих Пелагею, Ивана Купалу, фольк-рок и т.п.)… Борис — живет в том, старом мире, и потому, опять-таки, слишком далеко ушел от простого необразованного музыкально народа».

– А почему Михалков при работе над «Родней» попросил вас первый куплет убрать? «Растворите мне темную темницу»?

– Он сказал, что не пропустят. На «Мосфильме» — худсовет, а Михалков был еще молодым режиссером. Вы же представляете, как это звучит? «Растворите мне темную темницу, дайте мне сиянье ярко-бела дня» — и Мордюкова идет с ведром по железнодорожному полотну, пешком к себе в колхоз, из города, где все чужое. Ну – что могли сказать? Спросить, какая такая темница надоела героине, как минимум. А так песня вошла органично. Никита услышал там черты фолк-рока, Артемьев потом подправил, сделал огранку. Эдуард Николаевич вообще – человек талантливый, скромный, тонкий, образованный, опытный, владеющий технологиями и симфоническим оркестром. Такой папа советской киномузыки. Сейчас, в 75, плодотворно работает, в отличной форме находится.

– Пелагею вы ведь прослушивали когда-то?

– Значит, рассказываю. Это вообще-то журналистская ошибка. Кончаловский делал программу к 850-летию Москвы на Красной площади, я там был фолк-продюсером, подгонял ему коллективы. И там выходила такая девочка Пелагея и выводила «любо, братцы, лю-у-у-убо» (с пугающим сходством имитирует голос маленькой Пелагеи). Это было, конечно, смешно, но клево, потому что годков ей тогда было – лет 8. Потом случилось 300-летие Петербурга, и Андрона опять припахали, я ему какой-то клип делал, саундтрек… А Пелагея к тому времени подросла. Ее мама ко мне на «Мосфильме» подошла, мы достаточно давно общались, и попросила: «Борис, подскажите, куда нам двигаться?» Я говорю: уходите от этого колхоза, смотрите, вон world music, столько всего нового. Сориентировал чуток — они прислушались. Мама говорит, может, позанимаетесь? Позаниматься – не вопрос, но – одно за другое, и мы как-то разошлись. Потом из моего ансамбля Дима Хохлов у нее играл. И так потихонечку она в фолк-рок и ушла. Начала слушать правильную музыку, сняла вот эту напевную культуру колыбельных. Это не музыка открытого пространства, а очень интимная, тонкая вокальная традиция, псковско-смоленская, — вот Пелагея как раз ее и взяла, у нее это получилось (Инна Желанная тоже этим владеет очень хорошо). Войдя в поп-сферу с этим материалом, она его для кого-то откроет: молодежь ведь растет, пусть начинает с этого.

– Значит, сегодня вы видите обнадеживающие возможности для фолка. Это уже не профанация?

– Ну, тут я скромничать не буду. Мы хорошо начали и показали когда-то, как можно популяризировать, не профанируя. В 88-м году «Народная опера» ворвалась мощно, мы в двух шоу Пугачевой были, потом для Владимира Молчанова сделали клип. Это вообще отдельная история. Шли по подземному переходу, несли ролик, встретили Молчанова. «Владимир Кириллович, у нас есть клип. Новогодний» – «Ну пойдемте». Сейчас вот кто-нибудь из телевизионных продюсеров кому-нибудь скажет: «Ну пойдемте»?!… Приходим в аппаратную, ставим, он говорит: «Так, ну ладно, все, завтра в эфир». 30 декабря. Бесплатно абсолютно! Сейчас попробуй, отнеси клип на Первый канал, вот так просто, в прайм-тайм 30 декабря…

А касательно профанации, вообще термин «фолк» настолько затерт! Если человек взял волынку, нацепил килт, ходит по сцене и дует две ноты, то это он фолк играет. Какой фолк, какой конкретно фолк? А это уже никого не интересует. Терминологический винегрет в головах! Сейчас разгребаю: есть «Любители фольклора» – хорошая группа «ВКонтакте», 37 тысяч человек, и там я в дискуссиях пытаюсь выправить мозги некоторым… Есть аутентичный фольклор, есть смоделированный, этника в кавычках — как «кельтский фолк», есть народная музыка, а есть счастливое сочетание. Какие-нибудь ансамбли тувинского горлового пения – там и аутентика, и смоделированное. Они ребята молодые, но у них – бабушки-дедушки, традиции, инструменты аутентичные, они «колхозу» не были подвержены.

Нельзя любому жанру присваивать термин «фолк», слишком это широкое понятие. Скажем, этнофолк. Вот ансамбль Покровского, очень хорошо поющий казачьи песни, импровизирующий и т.д. (так и произносит: «и-тэ-дэ»). Это – не этника. Этнический ансамбль – это ансамбль станицы Усть-Бузулук. Абсолютно аутентичная история. Люди, которые жили со своими бабушками-прабабушками и владеют в совершенстве диалектом, знают все песни, владеют материалом на интуитивном уровне. Вот это – этника.  А Покровский с казачьей песней – это совершенно другая история. Он – демиург. Демиург моделинга. Фактически он создал свою собственную исполнительскую традицию, которая позволяет и авангард, и рок… Чем, собственно, его ученики и занимаются.

 

В многочисленных отзывах о Базурове – сетевых и печатных встречаются удачные формулировки. Есть точное сравнение с «саундтреком к славяно-горицким «Звездным войнам» или эпопее про покорение Сибири» (если бы таковые существовали). Есть лестный вывод «Базуров наверняка и блоху подковать сможет». Есть профессиональная констатация: «заметно расширяет границы понятия «русский рок» в его классическом и прогрессивном прочтении». Есть определения «патриарх», «новатор», «чемпион по попаданию в топы чартов». Что можно к этому добавить…

 

Леся Орлова, Дмитрий Филатов

Фото: Александр Стернин, а также с сайта www.bazurov.com

Похожие Посты

Тэги

Добавить в

Нет комментариев

Оставить комментарий