Андрей Виноградов: «Душевная боль лечится только сочинением музыки». Часть Вторая

Дек 15, 2010

МУЗЫКА

«На лире скромной, благородной

Земных богов я не хвалил»

(Пушкин)

– У вашей музыки есть религиозный аспект?

– Хорошая музыка и хорошие стихи – это уже само по себе православная культура. Был бы художественный образ, удалось бы его найти и понять на стыке классической и современной культур – вот что главное. Тем более, народная музыка у нас после революции фактически уничтожалась, прервали ее естественное развитие, каким оно было, скажем, в Швеции, Франции, Испании. У нас был провал – советский период обрубил связь с русской традицией. Мы имели дело либо с просоветской, либо с суперсовременной, не имеющей корней, либо – с музыкой XIX века. А вот преемственность, органичное продолжение традиций – этого не было, это до сих пор проблема.

– Ваши слова вызвали в воображении романтический образ: колесная лира – колесо истории – связь времен…

– Вы имеете в виду, инструмент восстанавливает эту связь? Пожалуй! Хороший образ! Хотя, справедливости ради, отмечу: колесная лира – инструмент не русский, она из Франции родом. На Русь попала из Европы через Украину и Белоруссию. У нас были артели нищих, бродячих музыкантов, калик перехожих. Они скитались по монастырям и, выходя оттуда в мир, распевали духовные песнопения, собирая за это подаяние. Эти песни они сами же и сочиняли, а темы брали из евангельских притч, передавая по-своему, по-простонародному, в довольно необычной вольной форме. Я бы это назвал околоцерковным или невнутрицерковным творчеством. В любом случае, тоже своего рода вид духовного искусства… Но, кстати, калики плюс к тому и что-то потешное пели – как нормальные живые люди.

Вознесение было Господнее (песня калик перехожих)

– И все же, если сочинять музыку на основе старинных духовных произведений, нужно ли быть человеком верующим и воцерковленным?

– Да, конечно. Иначе это будет неискренне. А сочинять свою музыку на основе народной традиции или копировать её — это очень интересная проблема, я ею всерьез интересовался. В Англии, например, существует несколько очень интересных групп, которые сумели прямо-таки с детства проникнуться духом народного творчества – там же, к их счастью, культурная традиция не прерывалась, как это случилось у нас в советское время! И сейчас они настолько органично и качественно пишут свое, что это практически не отличается от народной традиции. Нам этого очень не хватает. И меня несколько тормозит то, что колесная лира и народные темы как бы законсервированы, остановлены в развитии. Я хочу выйти из этих рамок, больше работать как композитор. Делать свое! У меня в «Дриадах» есть вещь «Уж ты сад» — на русские народные стихи сделал полностью свою музыку в народном духе, но с небольшой современной «присадкой» в припеве. Но, делая это, я, честно говоря, почувствовал некоторую чрезмерную легкость. Мне почему ближе колесная лира – ею я, если можно так выразиться, зацепляю больше времен и устанавливаю связь между ними. Этот старый инструмент открывает какой-то особый музыкальный пласт, в котором очень интересно находиться и работать. От него, с одной стороны, теплом веет, а с другой, с ним труднее – и поэтому интереснее – работать. Меньше отсебятины вносишь и более бережно вытягиваешь в сегодняшний день эту древнюю составляющую музыки. Ощущение, что строишь мост между забытым, оторванным от нас временем и нынешним днем. И по нему хоть какие-то крохи переходят к слушателю.

 

«О лира, друг мой! утешай

Меня в моем уединеньи»

(В.А.Жуковский)

– Почему, на ваш взгляд, в фольклоре так мало счастья – и так много горя? Отчего основная нота – минорная?

– Меня не раз спрашивали, почему на колесной лире я эту минорную ноту так помногу даю. Отчасти это – в природе самого инструмента. Но в основном – из-за того, что живем-то мы в России невесело: и климат суровый, и судьбы у людей редко счастливые. Кстати, есть такой момент: в современном богослужении почему-то во многих храмах регенты любят мажорные песнопения – это при том, что в церковной музыке наиболее развито глубокое минорное молитвенное песнопение. И вот его сегодня почему-то часто заменяют патетикой. Но ведь человек приходит в храм помолиться, сосредоточиться душой, а мажорная музыка такому мало способствует. Народная музыка, как мне думается, крепко связана с молитвой, а молитва – она же, по сути, плач, покаяние… какой уж тут мажор…

– Перефразируя мысль одного из ваших коллег, у нас народ свои песни поет, чтобы водку не пить.

– Мысль вполне разумная. Что водка, что пение – они заглушают душевную боль, выводят ее, выплескивают. Поэтому такое пение больше похоже на плач, на вой от боли, голос из нутра. А если песня радостная – она тоже не поется, а больше орется… как, бывает, орут от счастья, складно слов не подбирая.

Часть третья



Похожие Посты

Тэги

Добавить в

Нет комментариев

Оставить комментарий